Читаем Луша онлайн бесплатно
Кронвальдс смотрел на Виттена пристально, с беспокойством. Ханна больше не переводила, несмотря на молящие взгляды Кристофера.
— Поймите, наши жизни мы только на время заняли у Родины, у партии, и нашего государства. Помнишь, Тео, когда тонул во льдах тот карбас с командой Серова, а нам надо было срочно погрузить на «Бокия» руду, потому что оставался день до конца навигации? И они кричали, тонули, просили о помощи, но мы знали: Родина ждет нашу руду. И мы погрузили руду, мы успели! Наша страна — это страна героев, товарищи!
И тут в беспроволочном радиоприемнике торжественно, мощно, победно ударили куранты Кремля. Все встали, одновременно заговорили, зазвенели бокалы, словно именно в это мгновение по сигналу все действительно пересекли какую-то невидимую границу.
— О чем говорил этот геолог? Ты мне расскажешь? — попросил Кристофер.
— Да. Потом.
Радость Ханны как-то улетучилась. Этот неприятный седой человек испортил ей настроение.
Но опять заиграл патефон, и Кронвальдс, решительно подойдя прямо к Ханне, щелкнув каблуками, пригласил на танец. Его рука была спокойной, тяжелой и жаркой… Это помогло ей почти забыть неприятного Павла Виттена.
— Виттен прекрасный специалист и не раз доказывал свою абсолютную преданность, но, когда выпьет, становится немножко безумным и любит фантазировать, — сказал Тео, словно читая ее мысли.
Ханне хорошо было видно сквозь стекло, как, не надев ни пальто, ни шапки, геолог, сгорбившись, курил под звездами у сугроба.
Потом она увидела, что к нему подошел Кристофер и, видимо, попросил огня. Они начали разговор, но говорили недолго. Кристофер бросил папиросу в сугроб и, резко повернувшись, быстро зашагал к оранжерее. Ханну поразило, что геолог поднял выброшенную Кристофером папиросу и положил в карман.
Танец окончился. Ханна отняла руки от горячих плеч Тео. Во время танца он смотрел только на нее.
Подошел Кристофер.
— Что-то случилось? — спросил Тео, заметив, что он расстроен.
— Ничего, — напряженно улыбнулся Кристофер, а потом шутливо стал в фехтовальную стойку, нацелив на Кронвальдса воображаемую шпагу: — Я Отелло и я буду тебя убивать!
Тео захохотал и пошел к выходу, доставая из кармана папиросы.
Как только он отошел, тревожное, затравленное выражение вернулось на лицо Кристофера.
— Крис, что происходит? Этот геолог, что он тебе сказал? Я видела.
— Он говорил нонсенс! Некоторым нельзя пить. Давай лучше потанцуем. А то я и правда начну ревновать тебя к Кронвальдсу.
Геолог и Тео курили теперь вместе в квадратах света на снегу, как курят люди, которым не нужны слова.
Потом все играли в шарады, водили хоровод под Schneeflöckchen.
Потом Ханна с Кристофером исполняли Auld Lang Syne, уморительно изображая шотландский акцент и игру на волынке.
А потом Эльза, встав на стул, запела «Интернационал». Она брала в Берлине уроки академического вокала и пела прекрасно.
И все встали и подхватили…
И Стеклянный дом светился во тьме, как гигантский фонарь.
Возвращались под утро. Хохоча и не чувствуя холода, попеременно несли на руках Алису, проспавшую все это время на сваленных в кучу пальто.
Восьмого января Тео Кронвальдс поедет на заседание Ворожского горсовета и не вернется.
Эльза, измученная тревогой, прождет до двух ночи. В четыре ее разбудит стук в дверь. Она в одной рубашке понесется открывать, уверенная, что это муж вернулся. Войдут трое чисто выбритых юношей в красно-синих фуражках. С ними ворвется морозный пар.
— Гражданка Кронвальдс? Мы пришли, чтобы отвезти вас к мужу, — скажет один.
— Случилось несчастье. Автомобиль вашего мужа попал в аварию, — произнося заученное, скажет другой.
Она выдохнет, схватившись за горло пальцами.
— Тео! Он жив?
Юноши в фуражках переглянутся.
— Да, он жив. Мы отвезем вас к нему.
— Ja, natürlich, natürlich![80] Я быстро!
Она метнется в спальню, метнется обратно к ним.
— Он сейчас?..
Эльза забудет, как по-русски сказать «в сознании».
— Он… сейчас говорит? Он может говорить?
Они переглянутся опять.
— Когда уезжали, говорил, — усмехнулся первый.
Эльза опять метнется в спальню, крикнет оттуда:
— Что мне с собой взять?
— Смену белья. Мыло.
— Смену белья… Да-да, конечно, сейчас. Для Тео.
Она замечется по комнате. Наспех натянет на себя то, что подвернется под руку. Не найдет шерстяных чулок. Да где же они?! Наденет нитяные, zur Hölle mit! Черт с ними!
Захнычет во сне Клара. Она поцелует ее в волосики, и малышка успокоится.
Она поцелует ее еще раз. И Володю. Вдохнет запах. Теплые, родные, пахнут сладко. Как же их оставить, с кем? Не с этими же мальчиками в форме!
На часах 4 часа 17 минут. Она крикнет из спальни:
— Товарищи, мои дети не помешают. Они спят. Они тихо спят. Я возьму их с собой. Через один час и тридцать минут мне нужно кормить… У меня молоко…
— Не волнуйтесь, о детях позаботятся.
— Кто?
— Хотя бы и я, — скажет второй. — Дети в спальне?
И он бесцеремонно пройдет прямо туда.
Почему-то появится тревога и странное чувство, что юноши какие-то ненастоящие.
— Да, но как же?..
Третий посмотрит на часы недовольно.
