Читаем Луша онлайн бесплатно
— Да. Я бывал там в тысяча девятьсот двадцать шестом. Толпы серых людей, в измятой одежде, с потухшими глазами. Словно страна лишилась утюгов. Сейчас рубашки у целой нации безукоризненно выглажены. Они подтянулись. Они очень энергичны и жаждут реванша. Красиво маршируют. И ты знаешь, это возбуждает. Версаль эти ребята нам никогда не простят, если придут к власти.
— Их не допустят к власти. Это просто хулиганье.
— Это не совсем так. Знаешь, меня пригласили на одну из партийных вечеринок национал-социалистов в пивной Любека, я поехал туда на своем «моррисе». Помнишь мой «моррис»?
— Помню. Ты с ума сошел, в осиное гнездо…
— Так вот, послушай. Наши газеты пишут только про тупых и пьяных штурмовиков, про нападения на евреев, драки, а там собрались совершенно нормальные люди, вот как здесь. С этой точки зрения Гитлер, на мой взгляд, требует гораздо более внимательного изучения, чем шельмования нашего Би-би-си. Что плохого — быть патриотом и защищать интересы своей страны? Понимаешь, там никакого классового чванства: рабочие рядом с высоколобыми преподавателями университетов, всех объединяет национал-социалистическая партия, между прочим. И знаешь, что есть у них, чего нет у нас, здесь? Любовь к своей стране и одержимая, непоколебимая вера в собственное великое будущее, в отличие от нас и… всей вот этой нашей тухлятины, — Чарли сделал круговое движение рукавом хорошего костюма. — И ради будущего они готовы действовать, а не болтать. Немного их духа здесь бы тоже не помешало. Я взял несколько интервью. Красивые фройлейн, между прочим, а сиськи!
— Ты поосторожнее: если тереться о коричневое дерьмо даже просто как журналист, обязательно потом найдешь его на рукаве.
— Они за сильное государство и сильного лидера, что в этом плохого? Мы все их унизили в Версале, а немцы — гордый и воинственный народ с историей, ничуть не менее древней и богатой, чем наша, и унижение такого народа никак не могло сойти с рук ни нам, ни лягушатникам. Попробуй посмотреть на вещи через их прицел. Как бы нам понравилось такое?
— Ты обезумел, Чарли. Тебе можно втюхать что угодно, если показать красивые сиськи. Ты, похоже, попал под обаяние этих опасных подонков. Да если они когда-нибудь станут политической силой, это катастрофа! Они истребят коммунистов.
— A что сделают с «наци» коммунисты, если станут политической силой в Германии? То же самое. И будут правы. Побеждает сильнейший. И он же диктует условия. Это как католики и протестанты. Бог один, но море крови из-за частностей. Вообще, у них и коммунистов только один явный пункт расхождения — евреи. Ты бы послушал мою мамашу, она считает, что это именно «еврейское» Веймарское правительство поставило страну на колени, что «красный потоп» надо остановить, и мечтает вывести евреев и коммунистов, как кухонных тараканов! Воинственная стала, жуть. Собирает у себя в Тиргартене салон таких же, как она, седовласых единомышленников. Я посоветовал ей купить левретку, заткнуться и не лезть в сложную политику, в которой она ни черта не понимает. Я считаю, что антагонизм к евреям — это временно, болезнь роста, от неуверенности в себе как политической силе. Если наци получат власть, они успокоятся, повзрослеют: ведь у евреев — банки, а любой партии нужны деньги, кредиты, так что все будет хорошо. Представляешь, мои родители развелись на почве убеждений. С ума сойти. Как отец прожил с ней столько лет — не понимаю. Сейчас папаша занимается любимым делом: играет на тотализаторе.
Кристофер слушал внимательно.
— Ты говоришь страшные вещи.
— Не бойся, он не всегда проигрывает, — захохотал Чарли.
— Все еще хуже, чем я думал. Ты думаешь, твои отглаженные «коричневые» действительно когда-нибудь возьмут верх? И нет никакого способа им помешать?
— Есть, дружище! Как раз об этом я написал статью для «Гардиан». Если коммунисты создадут коалицию с социал-демократами, тогда у них повышаются шансы.
— Ну вот, не все так плохо.
— Вот только знаешь, что мне сказали деятели профсоюза текстильщиков в Берлине? Что твоему Сталину очень не нравится идея коалиции коммунистов с либералами и другими социал-демократами. Более того, Москва им всякие дела с этими партиями запретила. А сами по себе ни коммунисты, ни тем более либеральный лагерь не имеют поддержки у немцев. Сужу по мамочке. Либералов связывают с главной немецкой раной — поражением в войне. Да и сами они погрязли в сварах, разобщены, самонадеянны и занимаются ерундой. Консерваторы слишком одиозны и еще мыслят в категориях чуть ли не Семилетней войны. Поэтому у национал-социалистов, пожалуй, много шансов.
— Меня все это не касается. Я уезжаю в Россию, — резко бросил Кристофер. Его все больше раздражал этот разговор.
— И что ты собираешься делать в России?
— Строить промышленные оранжереи для советского правительства. Ждем визу.
— О, я ездил в Москву в прошлом году. Писал для «Манчестер Гардиан».
— Ну и как?
Чарли помолчал, собираясь с мыслями.
— Ты знаешь, эти ребята делают совсем не то, что мы здесь себе воображаем.
Кристофер напрягся:
— А что они, по-твоему, делают не так?
