Читаем Луша онлайн бесплатно
С Сэрой я больше так никогда и не увиделась. Потом узнала из газет, что во время забастовки водителей автобусов в Степни, Сэра приняла участие в нападении на автобусы, которые водили штрейкбрехеры. Автобусы забросали камнями, и один водитель оказался случайно убит. Сэру арестовали, осудили и посадили в Холлоуэй на целых пять лет.
В Гранчестере, в чайной «Орчард», столики и шезлонги стояли прямо в яблоневом саду. Мы с Кристофером хотя бы раз в неделю обязательно ездили в «Орчард» на велосипедах или на гребной лодке, которую брали внаем у пожилого лодочника-шотландца на пристани Милл-лейн. Лодочник называл меня «ласс» и смеялся, обнажая три уцелевших коричневых зуба.
В тот день в чайной «Орчард» праздновался день рождения Камиллы. Какой по счету, конечно, никто не знал. Мы сели прямо на траве вокруг скатерти с сэндвичами, корзинками и оплетенными бутылками вина. Позже к нaм присоединилась шумно встреченная пара. Пожилые мужчина и женщина походили друг на друга худыми устремленными лицами как две русские борзые. Вулфы — Ленард и Вирджиния. Камилла прожужжала о них все уши за неделю до торжества. Вирджиния находилась с семьей Ашли в каком-то очень дальнем родстве и знала именинницу с детства. Шофер нес за ними коробку шампанского. Писательница вручила имениннице коробку. Камилла взвизгнула, увидев роскошный фотоаппарат, и совершенно как дитя повисла на шее улыбающейся Вирджинии.
После здравиц — солнце весело играло пузырьками в бокалах — Вирджиния, как римлянка, возлегла на подушках. Под светлой юбкой угадывались очень острые колени. Мне хотелось сказать ей, что после «Миссис Даллоуэй» я начала понимать трагедию своего отца и устыдилась своего прежнего непонимания, но не знала, как подступиться. Прославленная Вирджиния Вулф, закрыв глаза, явно наслаждалась теплом и запахами июльской травы и вступала в разговор неохотно, только если ей задавали вопросы.
Тем более что все заговорили о новой постановке «Трех сестер» в Ковент-Гарден, которую я не видела, а потом Камилла завела с Вирджинией скучнейший разговор о своей книге про пятилетние планы в СССР, почему-то называя ее «тетушка Ада», а Кристофер и Ленард увлеченно говорили о Цейлоне, где Ленард, кажется, когда-то работал.
Я ушла побродить и вышла за калитку, за которой начинался речной луг.
— Извините, я случайно подслушала ваш разговор о Чехове.
Я обернулась на голос. Сразу за калиткой, слева, на поваленном дереве сидела официантка, которая подавала нам чай. Уже без наколки и фартука она блаженно курила. Видимо, рабочий день кончился.
— Боюсь, невозможно понять главного в «Трех сестрах», не понимая, что произошло с Россией после Чехова.
Название пьесы и имя автора было произнесено с совершенно русским выговором.
— Вы говорите по-русски? Я тоже!
Официантка подвинулась, освобождая рядом с собой место на отполированном дереве, и протянула мне пачку сигарет. Я взяла сигарету. Мне показалось, что от женщины немного пахнет джином.
— Спасибо…
Спички лежали рядом.
Конечно, зашлась в кашле. Я не умела курить. Кристофер не переносил курящих женщин. По этому поводу он даже страшно однажды поругался с Камиллой.
— Зачем же брали, если не курите?
— Шанс поговорить с вами.
— О чем же вам хочется со мной говорить?
— Все равно о чем. Лишь бы по-русски. Вы жили в России?
— Жила.
— Вы давно уехали оттуда?
— Давно, — ответила она, глядя через луг на реку.
— Расскажите мне о России. Пожалуйста. Это не праздное любопытство. Я и мой муж… Мы уезжаем работать в Россию. Надолго, может быть, даже навсегда. Оформление документов — все это так долго! Нас приглашает советское правительство. Агропром (мне нравилось произносить это слово!) оформит все бумаги, и тут же из Тилбери — в Ленинград, а оттуда всего лишь сутки на поезде до Ворожа. Вы знаете такой город?
— Слышала. На юге.
— Там заложили грандиозный город-сад. Мой Кристофер — специалист по оранжереям. Мне так нужна разговорная практика. Если это стоит денег…
— Вы и так неплохо говорите.
— Я хочу лучше, чем неплохо.
— Что такое город-сад?
— О, это города будущего, — я перешла на английский. — Представляете, город со всеми его достижениями и удобствами будет соединен с деревней, которая в России пока от города отстает. Слияние города и деревни. Промышленное производство и производство еды — овощей, фруктов — все будет происходить в одном месте, — процитировала я из какой-то брошюры Криса. — У каждого будет своя земля, свои сады, на которых люди будут выращивать собственные фрукты и овощи. Представляете, заводы, театр, университет, концертный зал — все, что обычно бывает в городе, а вокруг — сельское хозяйство: овощи, фрукты, оранжереи с виноградом, лимонами!
— Повымерзнут ваши лимоны. Это же Россия.
