Читаем Луша онлайн бесплатно
Я, кажется, упала на четвереньки, меня рвало, выворачивало наизнанку.
Потом включился свет. Дверь открылась опять, конвоир грохнул о пол камеры двумя ведрами. Совершенно обезумевшая, я бросилась к двери, но поскользнулась на мерзости. Дверь захлопнулась. Замки лязгнули в последний раз.
И свет погас.
Плотная кромешная тьма наполнилась нечеловеческим звуком, который я слышала как бы со стороны, но вибрировало мое горло.
Меня замуровали заживо.
Прозвищем следователя Гиреева в органах было Два Допроса. На первом, максимум на втором допросе чистосердечные признания у него подписывали все. Этой репутацией он очень гордился. Как и тем, что никогда и пальцем не трогал подследственных. Не оглушал криком. Не обращался по-хамски. Не матерился. Не лишал сна. И всегда называл подследственных на «вы».
Убежденный большевик, следователь Гиреев, учившийся психиатрии в Казанском университете (но его не окончивший), отрицательно и пренебрежительно относился к принятым в особом отделе НКВД практикам дознания. Конвейерные ночные допросы, когда следователи, сменяя друг друга, допрашивали арестованного помногу дней подряд, избивали, лишали сна под слепящим освещением камеры, считал неэффективными.
Избиение подследственных он тоже считал методом не только примитивным, но и вредным, так как оно являлось совершенно неоправданной порчей рабсилы, по сути, социалистического имущества, которая была бы полезней на стройках страны.
Сказывалось стойкое личное отвращение Гиреева к примитивному насилию, развившееся в детстве, когда его с матерью смертным боем лупил отец, вечно пьяный штабс-капитан в отставке. В будущем, с развитием науки и техники, считал Гиреев, в советской следственной практике должны применяться более продвинутые методы.
Став следователем НКВД, Гиреев разработал теорию дознания, которую назвал в рапорте Ежову «тенебрической».
«Огромные, неоправданно расходуемые ресурсы советского следственного аппарата могут быть высвобождены с помощью разработанной мной мощной сенсорно-темпоральной (временно́й) депривации подследственных, которую я назвал тенебрическим методом дознания, от латинского
Успех применения «метода Гиреева» в раскрытии ряда троцкистских заговоров в вузах был несомненным, и следователь полагал, что его вклад оценят. Он предвкушал внедрение тенебрического метода в советской следственной практике повсеместно.
— Вескер, на выход!
Она ослепла от невыносимого света. Двинулась вперед. Голова закружилась так, что чуть не упала, схватившись за стену. Глаза ломило, зато голод, так зверски терзавший поначалу, утих.
Незнакомый конвоир, высоченный красивый парень, рявкнул: «А ну пошла вперед! Марш-марш, немчура обосранная!» Но толкнуть побрезговал, сплюнув и пробормотав: «Во работка, твою мать!»
Шла босиком, не чувствуя холода пола, да так было и легче сохранять равновесие.
Кабинет для допросов представлял собой просторную камеру с вентиляционными решетками вместо окон. Низкий потолок, но не такой, как в камере.
Два письменных стола. Один — массивный, в чернильных пятнах, освещенный бдительной черной железной лампой. На нем белела непроливашка с домашней синей каемкой и лежала деревянная ручка с пером. Другой стол поменьше, с бумагами и пишущей машинкой из черного оружейного металла, похожей на пулемет. В дальнем углу — стул. На него по-хозяйски воссел охранник, поправив кобуру.
Из-под потолка на входящих смотрел Вождь, с внимательным, как у доброго доктора, взглядом.
Посреди чистого, мытого с хлоркой цементного пола пошатывалось и распространяло невыносимое зловоние существо, мало напоминающее человека, в корке засохших экскрементов.
В коридоре гулко раздались быстрые шаги, и в комнату вошел и сел за большой стол подтянутый, ладный мужчина с испанской бородкой.
— Ну, вот мы опять встретились, как я и обещал. Садитесь, — сказал он, указав глазами на табуретку на некотором расстоянии от его стола.
