Читаем Луша онлайн бесплатно
— И чем все это кончилось? А вот чем, дамы и господа. Обратно я ехала поездом через Эстонию. Мне хотелось плакать. Мне показалось, поезд пересек границу между будущим и прошлым. Вагон-ресторан наполнило так называемое чистое общество, с его плюшевыми занавесками, духами, иерархией классов и отжившими условностями. Мне казалось, воздух наполнился запахом пыли и старой мебели, какой бывает в антикварных лавках, где собраны ненужные вещи. Я задыхалась. Я никогда не забуду воздуха свободы, каким дышишь в Советской России. Я никогда не забуду энтузиазма и энергии будущего. Мне хотелось остаться в России. Да, в СССР многого еще не хватает, многих наших удобств пока нет, но лучше неудобная свобода, чем комфортабельная клетка!
Набитый битком зал взорвался аплодисментами.
Потом раздался девичий голос. Я не увидела, откуда он шел:
— Скажите, это правда, что в России уничтожают образованных людей?
— Это миф. Посмотрите на биографии членов советского правительства. Большинство из них окончило университеты. Например, министр Луначарский учился в Цюрихе, — моментально парировала Камилла. — Но образование для советских людей это не способ подняться классом выше, вот это там презирается, а способ служить своими знаниями своей стране, своему народу.
Из аудитории поднялся парень в синей рубашке-поло.
— Это правда, что в СССР марксизм превращен в религию и одна религия просто сменила другую? И что в Москве построен огромный реликварий для мумии святого Ленина?
Камилла расхохоталась.
— Это же еще один миф, созданный нашей прессой! Религия — это то, что не обсуждается, принимается как аксиома, не так ли? Так вот, в России существуют марксистские дискуссионные кружки в каждой школе, в каждом университете и, наверное, даже в детских садах.
Она улыбнулась.
— Да, тело Ленина действительно лежит в Мавзолее, но какое право имеем мы осуждать обычаи чужой страны, если у нас самих есть живые мощи — королевская семья. К тому же мумию Ленина советским людям не приходится содержать на свои деньги, а нашим рабочим приходится кормить и содержать наши мумии, которые, к сожалению, пока живы.
Дробно прокатились смешки.
— Скажите, как может называться свободной страна, в которой преследуется религия?
— Это тоже миф. В СССР не преследуется религия. В СССР преследуется церковная организация, которая срослась с царской властью, участвовала в эксплуатации и обнищании людей и поддержала контрреволюцию. Рекомендую вам прекрасную брошюру сэра Тревелиана на эту тему. В СССР преследуется контрреволюция, и это обоснованно.
— Камилла, ты убедительна, как святой Петр, я уже подумываю о переезде, — раздался веселый голос того же рыжего Стэнли, который поднялся и с шутовской улыбкой явно решил разбавить пафос: — Но скажи, почему советских людей не увидишь ни в одной стране мира? Почему их заперли, как в вольере? Неужели боятся, что их соблазнят наши ужасы после такого элизиума? Ведь все должно быть наоборот: это наши капиталистические правительства должны запретить своим гражданам опасное зрелище бесклассового рая. Вот я, например, завтра отплываю из Саутгемптона в Антиб к сестре, и ни полиции, ни парламенту нет до этого решительно никакого дела. Скажи, может советский человек из Москвы, или с Волги, или из какого-то там еще города купить билет и съездить, например, в Париж к родственникам? Я слышал, у многих русских там теперь есть родственники. Или посетить твою волшебную лекцию в Кембридже? И если нет, то почему?
Камилла комически закатила глаза:
— Стэнли, кажется, тебя совсем развезло. Когда протрезвишься, тогда поговорим. Извините, времени на вопросы у нас больше не осталось, — она улыбнулась в зал особенно чарующе: — Пожалуйста, подписывайтесь на газету Daily Worker, если хотите знать правду об СССР, а не измышления Британской радиовещательной корпорации Би-би-си! А сейчас мы переходим к самой удивительной части лекции. Я хочу представить вам человека, который расскажет, как самые смелые мечты сбываются в Советской России. Итак, слово Кристоферу Уэскеру, которого вы наверняка знаете как бывшего голкипера футбольной команды Тринити. Кристофер, прошу!
Раздались озорные приветственные возгласы, его знали.
Камилла аплодировала моему сероглазому соседу, улыбалась ему красивым красным ртом.
«Кристофер Уэскер», — про себя произнесла я, чтобы запомнить навсегда: «Крис-то-фер…»
Парень поднялся с места, все также смущенно улыбаясь, и прошел под стихнувшие аплодисменты к кафедре. Он шел, немного сутулясь, словно стесняясь своих широченных плеч гребца, и нес какие-то большие картины на подрамниках.
Наконец-то я могла рассмотреть его как следует. Я смотрела на него и вдруг почувствовала, что, исчезни он из моего поля зрения, это будет самым большим моим несчастьем. Я не хочу, чтобы он когда-нибудь исчезал. Чувство было новым и будоражило.
Он расставил картины на длинной полке для мела на фоне карты СССР.
