Читаем Символ власти онлайн бесплатно
Прямо перед ним на широком ложе в неестественной сломленной позе лежала совершенно голая Милонега. Судя по бледно-серому цвету лица и посиневшим губам, она уже давно умерла.
Орею захотелось завыть по-волчьи, выхватить из ножен меч и крушить всё вокруг.
Он понимал, что мученическая смерть девки могла иметь продолжение и стать причиной его собственной гибели, ведь теперь избежать княжого суда было невозможно.
Подойдя к ложу, сотский машинально взялся пальцами за запястье руки Милонеги, приподнял вверх и отпустил. Зачем это сделал, он и сам не знал, но в глубине души всё же надеялся, что она ещё жива.
– Эй, десятский! – закричал Орей зычным голосом и, увидев вбежавшего в дом воина, прорычал: – Возьми с собой троих. Прикажи седлать коней. Девку оденьте, повезём её обратно в посёлок.
– Зачем, она же мертва? – удивился десятский. – Давай похороним её здесь!
– Не нам это решать! – оборвал его Орей. – Поспешай!
С тяжёлым сердцем он скакал во главе своего маленького отряда, изредка бросая взгляды на переднюю луку седла ближнего к нему воина, вёзшего перекинутое через шею лошади безжизненное женское тело. Лица Милонеги сотский не видел. Девка лежала на животе, её ноги свешивались с одного бока лошади, голова и руки – с другого, распущенные длинные светлые волосы почти касались земли, открывая беззащитную шею. Она была молода и, насколько помнил её Орей, удивительно хороша собой. Вот только не успела сделать главного в своей короткой жизни: полюбить доброго заботливого человека и нарожать ему кучу детишек. Видимо, боги не благоволили к ней, коли на пути оказались такие мерзкие и подлые люди, как княжич Вадим и он сам, сотский Орей.
От этого тяжкого зрелища и нахлынувших на него мыслей что-то сломалось в его душе.
А может быть, нависший над ним суд и угроза собственной смерти заставили по-другому оценивать свои дела, их необходимость и последствия…
Ещё издали он увидел собравшуюся у дома старосты Мураша толпу народа и стоящего впереди всех высокого статного человека.
«Это, видать, Истислав – отец Милонеги!» – сразу же отметил про себя сотский.
Воины остановились в десятке локтей от столпившихся людей. Орей оказался позади них. Он видел, как высокий мужчина уже хотел броситься к лошади, на которой лежала Милонега, но староста с несколькими мужиками облепили его с разных сторон, не давая двинуться с места. Похоже, они уже всё поняли. И только затуманенный горем и болью разум отца не желал признавать то, что стало ясно уже каждому.
Нужно было что-то говорить, но в горле сотского всё мгновенно пересохло и страшно першило. Он попробовал откашляться. Хриплые звуки неслись из глотки, не вызывая облегчения.
Наступила тишина.
Затаилась собравшаяся толпа, молчали ратники.
Краем глаза Орей увидел, как вёзший девку воин изогнулся, наклонившись вбок, и ухватил Милонегу за волосы.
«Не делай этого!» – хотелось закричать ему, но он не успел.
Чёрный вешатель, привыкший убивать людей и давно потерявший чувство жалости, одним рывком привычно перебросил верхнюю часть девичьего тела через шею лошади, даже не проводив его взглядом.
Милонега упала на спину, раскинув в стороны руки.
Сотский заставил себя посмотреть на неё.
При свете заходящего солнца кровавые подтёки и ссадины превратили её лицо в ужасную бесформенную маску, а разорванные в клочья сарафан и нижняя полотняная рубаха не могли скрыть синяки и порезы, сплошь покрывавшие оголённые руки, ноги и туловище.
Охнула толпа, в ужасе отхлынув на несколько шагов назад.
И только Истислав, воспользовавшись неразберихой, бросился к телу дочери.
Он рухнул перед ней на колени, как бы пытаясь закрыть собой видимую всем наготу Милонеги, и завыл по-волчьи.
Сердце Орея захолонуло от жалости к этому незнакомому ему человеку и невесть откуда появившейся жгучей ненависти к Вадиму и себе. Пальцы правой руки случайно нащупали притороченный к седлу полотняный мешок с золотом и серебром.
«Нет, нельзя ничем страшное горе загладить, – забилась где-то глубоко в мозгу мысль. – Истислав потерял двух сыновей и дочь, жена в доме сгорела, а я буду перед ним деньгой трясти. Не-е-ет! Такое только кровью смывается! Ежели он нас с княжичем где-нибудь подкараулит и убьёт, то боги должны ему это простить!»
Сотский нашёл глазами старосту Мураша и попытался знаками отозвать за угол дома и там поговорить о выплате виры за убиенных людей. Ему даже показалось, что староста всё понял, но почему-то он отвернулся и стал смотреть куда-то в другую сторону.
Повернув голову, Орей увидел своего воина, стоящего рядом с лошадью и стирающего ладонью с её шеи кровь привезённой девки, а позади него встающего с колен Истислава с ножом в руке.
Ударом плети сотский заставил коня сделать прыжок в их сторону, надеясь сбить с ног отца Милонеги, но тот оказался быстрее.
Лезвие со спины вошло в горло ничего не подозревающего ратника, а Истислав, выдернув нож из раны, нанёс ему ещё два удара в спину.
– А-а-а-а! – закричал в бешенстве Орей, привычным движением выхватывая из ножен меч.
