Читаем Беда онлайн бесплатно

Вечером Ронке отправилась домой длинным путем — она постоянно осматривалась по сторонам, сжимая в правой руке личную сигнализацию, которую дал ей Кайоде. Хоть на улице никого не было, Ронке взбежала по лестнице и все-таки закрыла дверь на цепочку. Через несколько минут, ровно в семь, раздался звонок. Она выглянула в окно. Большая машина, затемненные стекла, крупный лысый парень придерживает открытую дверь. Да, это Изобель.

Подруга влетела в квартиру непринужденно, как соседка (если, конечно, у вас по соседству живут такие красивые и богатые девушки).

— Будешь вино? — спросила Ронке. — Садись, можешь скинуть подушки с дивана.

— У тебя есть травяной чай? — Слово «травяной» Изобель произнесла с приглушенной «т». Предложение присесть она проигнорировала, решив пройтись по маленькой гостиной и осмотреться.

— Да, есть! — Ронке пошла на кухню. Изобель последовала за ней. — Выбирай. Есть матча, имбирный чай, мятный, яблочный, зеленый.

— Матчу, пожалуйста. Мне у тебя нравится. Можно я еще поброжу? — Изобель уже открывала дверь в спальню. Как хорошо, что Ронке не забыла вытащить скульптуру из шкафа!

— Да, конечно. Много времени тебе не понадобится.

Изобель выглянула из проема двери в кухню.

— Голове нравится у тебя в спальне.

Ронке потянула себя за волосы.

— Я назвала его Оони.

Они расстелили ткань — взрыв фиолетовых и зеленых цветов в четких формах. Круглые металлические украшения сверкали на свету. Это была не просто анкара. Это была ткань от «Влиско» — «Луи Виттон» воскового принта, в два раза дороже, чем любой другой бренд, и в два раза качественнее. Кайоде нес какую-то чушь — почему она должна пропускать такую хорошую вечеринку? Ронке открыла «Пинтерест» и показала Изобель фотографии с понравившимися образами.

— Пейшенс не использует выкройки, она все режет на глаз, — заявила Изобель. — Ей потребуется неделя, так что уже в эти выходные тебе нужно будет с ней встретиться.

Ронке чуть не застонала от облегчения — так боялась, что подруга начнет спрашивать ее мерки. Да у нее бедро толще, чем талия Изобель!

— Я поселила ее в Кеннингтоне. Но это дыра, так что лучше, конечно, если она приедет к тебе.

— Поселила… В смысле?

— Она живет в Лагосе. Ну я привезла ее сюда. Это проще, чем пытаться найти хорошего портного здесь.

— Na wa, o!

Изобель приблизила на фото узкую юбку с рифленой баской и приталенный лиф с открытыми плечами.

— Это тебе подойдет. Будет видно все твои чудесные формы.

Ронке изумилась.

— Ого! Мне тоже это очень понравилось. Только верх немного открытый.

— Ничего подобного! Будь у меня такая грудь, как у тебя, я бы всегда ее демонстрировала окружающим. Не бойся! Кайоде не сможет взгляд от тебя оторвать.

Ронке снова потянула себя за волосы.

— А ты что наденешь?

— Погоди, потом все увидишь, — отмахнулась Изобель. — Не подкинешь Пейшенс идеи насчет наряда Софии? Бу ничего не может придумать. Не знай я ее так хорошо — в жизни бы не сказала, что она наполовину нигерийка.

— Да, конечно. Завтра увижусь с ними. Может, Пейшенс сможет к нам подъехать? Снимет мерки со всех сразу, чтобы не мотаться?

— Все как скажешь! Ей платят, так что она сделает все, что ей поручат. Тогда я закину ткань к Бу по пути домой, — предложила Изобель и подошла к шкафу. Она взяла фотографию родителей Ронке. — Ты ненавидишь его за то, что он вас бросил?

— Что? — Ронке вдруг захотелось вырвать фотографию из рук подруги. Она заклеила ее суперклеем, но рамка все равно была хрупкой. — Отец нас не бросал. Его убили.

Изобель чересчур долго смотрела на фотографию и только потом отдала ее Ронке.

— Понимаю, — кивнула она. — Моя мама тоже меня бросила. Моя mamochka. Покончила с собой, когда мне было двенадцать.

— Мне жаль… Я не знала, — сказала Ронке и поставила фото обратно на полку. Она так и слышала предостерегающие слова Кайоде в голове. Но проигнорировала его и приобняла подругу.

— Я об этом не рассказываю… Стараюсь даже не думать. — Хриплый голос Изобель сорвался. — Она разбила отцу сердце, когда они расстались, и я винила ее в этом! В последний раз, когда я видела маму, я вела себя очень плохо. Она умерла, и я возненавидела себя! Потом я уехала далеко — в школу в Нью-Йорке, — но и это не помогало. И я немного… свихнулась. Пила таблетки. Много таблеток.

Изобель перешла на шепот. Она казалась такой маленькой и хрупкой.

— Это был крик о помощи. Меня разрывало изнутри.

— Бедная… — пробормотала Ронке. Она не могла представить, как жила бы без мамы, брата и тетушки Кей. Ронке крепко обняла Изобель.

— Три года психотерапии не помогли, — всхлипнула Изобель, обнимая Ронке так крепко, что той стало больно. — Извини, я впервые за долгие годы говорю об этом. Даже Сими не знает, какую боль я пережила. Но я знала, что ты меня поймешь.

Ронке отпрянула от Изобель.

— От этого никогда до конца не оправишься.

— Знаю. Но я научилась скрывать свои чувства. Только так можно было избавиться от проклятого мозгоправа.

Она подумала: а вдруг бестактность Изобель была ее защитным механизмом? Ронке не приходилось прятать свои эмоции, ей не нужно притворяться храброй.