Читаем Беда онлайн бесплатно
— Ох, спасибо, но я не хочу быть третьей лишней. Сими позвала встретиться, выпить вместе с Изо. Я, наверное, с ними… — Ронке совсем не хотелось идти. Она чмокнула его в щеку. — Спасибо, что выслушал. Знаю, я уже надоела.
Ронке намазалась дорогим кремом, который должен был придать коже мерцание. Она уже пожалела, что надела сексуальное белье. Стринги из синтетической ткани постоянно сползали, а лямки лифчика врезались в спину. Поверх красного кружева она надела черные джинсы (свои волшебные джинсы от M&S, которые стройнят) и прозрачную (почти не скрывающую неудобный лифчик) рубашку. Немного бронзера и бальзам для губ. Свежие простыни. Ароматные свечи. Приглушенная музыка. Ронке взглянула на часы. Без десяти семь. С минуты на минуту…
В половину восьмого она сдалась и начала рыскать по кухне, пытаясь решить, что же поесть: фасоль или макароны в виде колечек. Ронке жалела, что не пошла с Сими. Провести вечер, поливая Кайоде грязью, намного лучше, чем ждать его. Только Ронке выбрала макароны, как позвонили в дверь. Три быстрых сигнала. Она знала, что это он. Кайоде всегда звонил так нетерпеливо.
Она попыталась принять рассерженный вид, когда его крупная фигура заслонила дверной проем — потертые кроссовки, черные джинсы, серая толстовка, широкая улыбка, ровные белоснежные зубы. Он наклонился поцеловать Ронке, и она словно растаяла. Напряженной недели как не бывало. Просто испарилась.
— Я тебя люблю, — сказал он.
— Заходи.
У него было четыре бумажных пакета с красным логотипом «Маруш». Красивый жест. Кайоде проделал такой путь до Эджвер-роуд, чтобы забрать еду… Ронке больше всего любила ливанскую кухню. Конечно, после нигерийской, итальянской и индийской.
Он взял все основные блюда. Хумус, табуле, греческий йогурт и питу. А еще фалафель, тыквенный киббех[60] и огуречный салат. Рис с тушеным баклажаном. Разные виды жареного мяса (для такого троглодита, как Кайоде) — нанизанные на шампур ломтики баранины, порезанная кубиком курятина в остром соусе и еще немного питы. Коробочка сладкого рахат-лукума. И бутылка розового вина.
— Нужно было оставить машину там и поехать на метро. Не подумал…
— Тебе стоило позвонить. А не писать сообщения.
— Знаю, знаю, — посетовал Кайоде, хлопнув себя по лбу. — Я дурак.
Ронке рассердилась.
— У меня была дерьмовая неделя. Почему ты просто не извинился?
— Ты злилась… Я боялся, что сделаю только хуже. Ты сказала, что тебе нужно личное пространство. Я идиот. Прости меня, — сказал Кайоде, обхватив лицо Ронке ладонями, и посмотрел ей в глаза. — Ронке, я люблю тебя и очень сожалею.
— Ох, Кайоде… — Она поцеловала его.
У них получилось что-то вроде пикника: они расположились на полу возле журнального столика и стали есть, вытирая губы бумажными салфетками.
В субботу они почти не выбирались из дома — только взглянули на парочку квартир (обе отвратительные) и купили еды. Устроились, свернувшись калачиком, на диване и пролежали так весь вечер — Кайоде смотрел футбол, а Ронке читала «Дантист»[61]. В воскресенье утром она смотрела, как любимый играет в регби за лондонскую нигерийскую команду, и орала, словно банши, стоило ему лишь коснуться мяча. Но
Йетти — младшая сестра Кайоде, и они были достаточно близки. Она всегда держалась с Ронке вежливо, но несколько отстраненно. Ронке поинтересовалась у Кайоде, почему это так.
— Она слишком за меня переживает. Подожди немного — вы узнаете друг друга получше, — говорил Кайоде.
Абайоми, муж Йетти, — очень скучный тип — трудился бухгалтером. Он выбрал ресторан — самую обычную закусочную, где подают крафтовое пиво и простецкую еду. Ронке и Кайоде уже сидели, когда те пришли.
— Слава богу, ты его простила! — просияла Йетти, привлекая Ронке в теплые объятия. — Он всю неделю такой хмурый ходил.
У Ронке словно камень упал с плеч. Ага, значит, он тосковал!
— Теперь все хорошо, — сказал Кайоде и сжал бедро Ронке, когда та села на место. — Она — любовь всей моей жизни, сестренка.
Ронке под столом тайком победно сжала кулак. Она была чрезвычайно довольна собой. Ей уже не терпелось рассказать об этом Сими. И Бу. «Любовь всей моей жизни».
— Зачем Кайоде Кинг ходит к зубному? — спросил Абайоми.
Ронке уже слышала эту его шутку. От повторения она не станет лучше.
— Не знаю. Зачем? — спросила Ронке, притворяясь, что ей правда интересно.
— Поставить на зубы коронки[62], — ответил Абайоми и громко рассмеялся.
Ронке сдержанно хохотнула и пнула Кайоде — она надеялась, что это был именно он.
Пресную еду спас домашний острый соус Ронке, который она везде таскала с собой. Йетти тоже с ума сходила от перца, так что они обе смазали им стейки. Абайоми скривился. Ронке пообещала сестренке Кайоде пару бутылочек. При прощании Йетти обняла Ронке. А та крепко обняла ее в ответ. Она всегда хотела сестру.
Ронке и Кайоде отправились в его квартиру, держась за руки. Рядом с ним она чувствовала себя маленькой и в безопасности.
