Читаем Беда онлайн бесплатно
—
— Звучит здорово. А что это значит?
— Воскресный обед. София готовит
— Сегодня же не воскресенье, — удивилась Бу.
— Но это твое любимое блюдо. И папа сказал, что мы должны тебя порадовать.
Бу сглотнула.
— Вы и так меня радуете.
— А ну-ка за венчик,
Бу поднялась в спальню. Она не сможет поесть. Желудок просто не позволит. Кажется, будто проглотила камень. Бу скинула красные туфли и упала на кровать — прямо лицом в подушку — и начала считать. Когда счет дойдет до десяти, она встанет. Двадцать. Сто. Тысяча. Бу заставила себя подняться, разобрала вещи и бросила одежду в корзину для белья. Скрутила в комок свое новое нижнее белье и запихнула его в пустое мусорное ведро. Нет, нет, нет! Бу вытащила пакетик, завязала узел и спрятала в сумочку. Избавится от него чуть позже.
— Я сделала тебе чай.
Бу аж подпрыгнула, когда София открыла дверь. Она такая маленькая, и шажочки у нее тоже маленькие, несет кружку обеими руками, наморщив лоб…
— Только я немножко пролила. — София поставила чашку на туалетный столик. — Одну капельку.
— Спасибо, милая. Ты меня балуешь.
— Тебе понравились цветы? Я их выбирала.
Бу повернулась туда, куда указывала София. Почему она их не заметила? Три подсолнуха, да такие высокие, что едва помещаются в вазе. Они могут упасть. Бу сжала руки.
— Что с тобой, мама?
— Ничего, милая. Прекрасные цветы. Они мне очень нравятся. Я люблю тебя, — сказала Бу и погладила Софию по волосам.
— Ты какая-то странная, — заметила малышка.
— Я соскучилась по тебе. Но теперь я дома — и я снова счастлива.
— Я немного скучала. Мы были очень заняты, поэтому я забывала скучать. После школы я водила папу в парк. Каталась на горке, потом на качелях… И упала. Но…
Бу посадила Софию себе на колени. Она чувствовала себя в безопасности, слушая болтовню Софии.
— Цветочки мне улыбались! Я хотела взять десять, но папа сказал, что деньги не растут на деревьях, а нам нужно экономить, чтобы купить мне новую сумку. Потом мы готовили пиццу, но ушли играть, сработала сигнализация, все было коричневое и в дыму. Но ничего страшного, папа съел все подгорелые кусочки. — София выпуталась из объятий Бу. — Мне надо идти. Я отвечаю за пудинг.
— Хорошо. Я скоро спущусь, — сказала Бу, посмотреть в глаза дочери она была не в силах.
Когда София ушла, Бу затолкала платье еще поглубже в корзину для белья, пряча его под рубашками Дидье. Он не должен знать. Никогда за всю свою жизнь Бу не делала ничего более глупого и безрассудного. И такого бессмысленного. Она пожалела об этом, стоило ей переступить порог чужого номера. Так почему же она осталась там? Почему пыталась разрушить свою жизнь? Неужели она такая, черт возьми, глупая?! И так отчаянно жаждала внимания?
Бу стояла в душе — в третий раз за двенадцать часов — и пыталась направить мысли в нужное русло, только бы не вспоминать о прошлой ночи. Она думала о подсолнухах Софии, качелях, сгоревшей пицце. Но в голове снова и снова возникали вчерашние события. Какая же она была глупая и самодовольная дура в этом развратном платье и вульгарном нижнем белье! И как она жалко улыбалась, надувая губы, когда он подошел к ней, занял соседний табурет и прижался бедром. Она потягивала коктейль «Кайпиринья», радуясь, что они остались только вдвоем в старом баре отеля. Бу очень хотела, чтобы Нил предложил выпить еще по стаканчику в его номере, и, когда он это сделал, она почувствовала свою власть.
Бу потерла веки, пытаясь прогнать воспоминания. От мыла глаза защипало — и она стала тереть сильнее. Ее голову переполняли моменты прошлой ночи. Прочь, прочь, прочь!
Бу предвкушала эту встречу. Купила чертово белье! Каждую ночь, лежа рядом с мужем, представляла, как все будет, мечтала о сексе с другим мужчиной. Целую вечность готовилась к ужину, втерла крем в кожу, шагнула в облако духов.
В первый раз она почувствовала отвращение, когда Нил вставил карточку-ключ в специальную прорезь и зажег свет в номере. Внутри было точно так же, как и у нее. Те же обои с лесом, оранжевое изголовье кровати, серый ковер. Слишком жарко и душно, окна закупорены намертво. Огромный экран телевизора, вмонтированного в стену, с информацией об отеле. Чересчур нарядная кровать с валиками, декоративными наволочками, покрывалом и балдахином сверху.
«Что ты, черт тебя дери, делаешь?» — подумала Бу и прогнала эту мысль. Иди-ка, скучная Бу, куда подальше.
