Читаем Беда онлайн бесплатно

— Ронке, отложи-ка нож. Я должна тебе кое-что рассказать. Давно уже должна была это сделать, — сказала тетушка охрипшим голосом. — Я любила своего брата, но он был слабым человеком. Эта русская ашево[170]… Она его околдовала. Наверное, использовала какое-то советское заклинание. Брат совершил роковую ошибку, когда спутался с ней. Эта ошибка его и погубила.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ронке. — Он же погиб во время угона…

— Гм! — Тетушка Кей неодобрительно причмокнула губами. — Они всё подстроили так, чтобы выглядело как обычный угон. Но это было убийство. Все знали, что его организовал мистер Бабангари. Как говорил твой отец — упокой Господь его душу, — в Нигерии убийство сойдет тебе с рук, если ты достаточно богат. Мистер Бабангари был вне закона. В полиции мне сказали, что если у меня есть голова на плечах, то я должна помалкивать, пока меня не настигла та же участь. Полиция в те времена была коррумпированная… — Тетушка Кей снова причмокнула. — Да и сейчас они не лучше.

— Я не понимаю…

Тетушка Кей на глазах у Ронке растоптала последнее хорошее, что оставалось у нее в жизни. Ее идеальный папа — вранье… Мужчина, которого она идеализировала всю жизнь, был изменником. Он спал с чужой женой. Он собирался бросить маму, Айо и Ронке. Перед смертью он разбил маме сердце.

Ронке думала о ней, и слезы струились у нее по щекам. О том, как постоянно обвиняла маму в черствости и равнодушии.

— Айо знал?

— Да. Да… Ему и твоей маме несладко пришлось.

— Почему мне никто об этом не сказал?

— Малышка Ронке, ты любила его так сильно… Мы не хотели ранить тебя! — Тетушка Кей стиснула Ронке в объятиях. — Я виновата. Я знала, чем занимался мой брат. Бедная Мэри… Она так страдала. И я не виню ее за то, что она не хочет видеться со мной.

Ронке выпуталась из объятий. «Ты не винишь, — подумала она. — А я-то винила. И ты мне это позволила». Впервые в жизни тетушка Кей не могла ее утешить.

Поразительно, как быстро привыкаешь к новому порядку, согласно которому твой муж спит на диване и не смотрит тебе в глаза! Это даже кажется вполне нормальным.

В присутствии Софии Дидье вежливо общался с женой. Кульминацией вчерашнего диалога стала фраза «Передай горчицу». Когда дочь укладывалась спать, он отправлялся в гостиную — свою новую спальню. Если Бу приходила к нему, включал телевизор на всю громкость.

Они жили будто разведенные родители. Двое одиноких людей, которым приходится делить дом и ребенка. Ели вместе, но Бу понимала, что Дидье это делает только ради Софии. Он просыпался раньше нее, засовывал подушку, простыню и одеяло в шкаф и брал с собой в душ одежду. Дидье, который прежде бесил, разгуливая по дому в боксерах, превратился в ханжу. Больше обнаженным он не ходил. «Пузатый муженек с отвисшим, дряблым животом». Бу невыносима была мысль, что из-за нее муж ненавидит себя.

Интересовала его лишь одна тема: Нил. У Дидье накопилось множество вопросов, это была какая-то нездоровая одержимость — он хотел подробностей. Грязных подробностей. Бу понимала: расскажи она все — сделает ему только хуже, Дидье будет сложнее жить дальше, поэтому замолчала. Он разражался потоком ругани на французском. И они снова замолкали.

Календарь Бу поделился на две части, «ДР» и «ПР» — до того, как Ронке разрушила ее брак, и после. Она постоянно думала о ней. Ронке, которая была подружкой невесты (и рыдала, когда Дидье и Бу давали клятвы). Которая была рядом, когда родилась София (и оказалась куда полезнее Дидье — его вообще вырвало). Ронке, которая всю жизнь была ее лучшей подругой, превратилась в подлую предательницу!

Бу поделилась своими чувствами с Дидье. Зря.

— Это все Ронке. Она не должна была говорить это тебе. Она предала меня. Вряд ли я смогу ее простить.

— Предала?! — закричал Дидье. — Ты сейчас серьезно причитаешь о предательстве и прощении?! Ронке — хороший человек. И это не ее вина!

На третий день «ПР» Бу подала заявление на увольнение по электронной почте. Коротко и сухо объяснила Нилу, что отработает оставшиеся дни из дома. Он не стал спорить. На следующий день вместо плана отработки ей пришли подтверждение от отдела кадров и выплата за три месяца. Умно, Нил, умно.

Когда курьер привез набитый ее вещами пакет (фотография Дидье и Софии в рамке, кружка с надписью J’aime Maman, упаковка тампонов), Бу ощутила облегчение. Вот так просто? Почему она не сделала это неделями раньше? «Как и советовала Ронке», — подсказал бесполезный голос в голове.

Тем же вечером Бу быстренько уложила Софию, чтобы сказать об увольнении Дидье. Она выхватила у него пульт, пока муж не успел увеличить громкость.

— Я уволилась. Больше мы с ним не встретимся. Это конец. Пора возвращаться к нормальной жизни.

Тишина. Бу думала, что муж обрадуется. Или хотя бы ему станет чуть легче.

— Дидье… Скажи что-нибудь! Прошу!

— Нормальной жизни? Снова хочешь оказаться в ловушке с пузатым муженьком? — выпалил Дидье, схватил пальто и выбежал из дома.

Он вернулся в два часа, взял постельные принадлежности и ушел в гостиную. Бу не спала, ждала его, но он на нее даже не посмотрел.