Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
Чуть позже Хью Эррол застенчиво заглянул ко мне в будуар. Перед отъездом он хотел вручить мне кое-какие подарки, а согласно предвидению Томаса, отцовский гонец должен был прибыть в самом скоро времени. Я была одна и праздно смотрела в окно на заснеженные поля. Эррол подарил мне ткань на платье, перчатки, швейные иголки и нож с перламутровой рукояткой. Лицо его светилось затаенным торжеством: судя по всему, Томас предсказал ему благоприятное будущее. Но это сходство с отцом! Оно то возникало, то исчезало, то мерещилось мне, то пропадало; я никогда не замечала за Томасом такой неуклюжей и дружелюбной любезности, какая отличала мальчика.
Эррол произнес:
— В следующий раз, госпожа, когда встретитесь с Элизабет Драммонд, она уже будет моей женой. И родит мне сына, я верно знаю! И вы приедете к нам на крестины!
— Нет. — В комнату вошел Томас. — На крестинах нас не будет. Поэтому крестильный подарок я подарю тебе прямо сейчас. — Он протянул Хью простое серебряное кольцо, как раз на женский пальчик. Кольцо это я раньше не видела.
Я начала было:
— Где ты его… — но осеклась, потому что привыкла не договаривать вопросы.
— Сэр, — возразил Эррол, — вы мне уже столько дали, куда же…
— Оно не для тебя, — упрямо ответил Томас. — Для мальчика. — И вложил кольцо в ладонь Хью.
Я набрала в грудь воздуху, но это не помогло. Мир потонул в сумраке.
— Томас, — осторожно спросила я, — где ты взял это кольцо?
Томас посмотрел на меня пристально.
— Получил от Мег, — ответил он, — семь лет назад.
Никогда еще мой муж не был так близок ко лжи, но все-таки не солгал, а извернулся. Я не стала расспрашивать его при госте, а вскоре явился и гонец графа Эррола из Роксброха.
Прежде чем младший Эррол со своим отрядом отбыли, я накормила их перед дорогой. Поели они наспех, стоя, готовые отправиться, потому что если поторопятся, то будут в Роксброхе к закату. Я не знала, как говорить с Томасом, когда мы останемся наедине. Да и что я смогу, только задавать вопросы? А он в ответ лишь сожмет губы и ничего не ответит. И этого я не вынесу. Ведь какая мне разница, чей отпрыск молодой Эррол, когда мой муж рядом и мы у себя дома, под защитой крепких стен нашей башни? Единственный вопрос, что терзал меня, был: «Отчего ты не сказал мне правду вчера ночью, когда уже всё знал?» И отчего Томас попытался солгать мне сегодня? Мы так давно знаем друг друга, и чем я провинилась, если он до сих пор мне не доверяет?
Я взглянула на Томаса и застала врасплох: он смотрел на юного Хью. Ни холодности, ни придирчивой строгости — лишь тоска и печаль явственно проступали на его лице. Кусочек хлеба раскрошился у меня в пальцах.
Эррол готовился проститься с Томом; в руках у него была подаренная Бардом арфа, на пальце кольцо, но держался он как всегда робко. Меня мальчик отблагодарил за гостеприимство по всем правилам, а Тому сказал:
— Мой отец прислал подарки провидцу. Но я должен подарить что-то от себя музыканту. — Отстегнул от плаща золотую брошь — булавку с рубиновой головкой — и протянул моему мужу. — Матушка всегда говорила, что ваша музыка — настоящие чары. Теперь я знаю — она нечто большее.
Томас взял брошь.
— Благодарю. Похвала истинного музыканта — редкостная драгоценность, она радует душу. Я буду носить эту вещицу у самого сердца и всегда помнить о том, кто ее подарил.
Я не стала ждать, пока он обнимет сына на прощание. Поспешно вышла из башни Барда и отправилась за пределы Эрсилдуна, чтобы побродить по заснеженным холмам, как делала еще в девушках, в те времена, когда не успела связать себя брачными узами ни с одним мужчиной. Пронизывающий холодный ветер все так же свистел под необъятным куполом неба; колючий кустарник стелился по холмам. Вдалеке я различила отряд Эррола — всадники в своих по-весеннему ярких одеждах тянулись по дороге в Роксброх. Но я шагала все дальше и дальше от города, чтобы забраться в глушь, где нет ни души. Вспугнула косулю, видела горностая, кролика и лису.
Домой я вернулась замерзшая и промокшая. Чего только не насмотрелась на холмах: видела и терновник в ледяных доспехах, и черную ленту ручья, катившего свои воды под серебряной корочкой льда. Руки у меня обветрились и покраснели, а подол позванивал прилипшими льдинками.
Я как раз сушила ноги у очага в будуаре, когда вошел Томас. Не сказав ни слова, наклонился ко мне — помочь. Сквозь холщовое полотенце я чувствовала силу и тепло его рук. В очаге потрескивали дрова. Кудри Томаса щекотали мне колено.
— Отчего ты не сказал мне? — спросила я.
Может, он нарочно прикинулся, будто понял, да не так.
— Я и не знал, что у меня есть еще сынок. Сообразил, лишь когда увидел. А ты — за ужином.
— Но ты чего-то испугался даже после того, как увидел его. А когда вы состязались в пении, ты попытался его унизить…
— Нет. — поспешно сказал Томас. — Не то.
Я лишь хотел удостовериться… много ли он унаследовал от меня.
— Ну, так ты получил ответ на свой вопрос. Доволен, Томас?
Он не проронил ни слова, и я продолжала:
— Неужели ты и вправду считаешь меня такой злюкой и ждал, что я невзлюблю мальчика, которого любишь ты?
