Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
— Повезло нам, что у нас нет дочери, — усмехнулась моя женушка, — не то ты бы выдал ее за первого же бродячего лудильщика, какой придется ей по нраву, потому как решил бы — раз он ей приглянулся, оно важнее всего!
— Но Том как будто свататься не торопится.
— И благодарение небу! — в шутливом испуге отрезала Мег. — Он уж так ее обихаживает, что она с ним даже повежливее стала. Конечно, ее к нему тянет, еще как тянет, но только зачем? Девушке это все нелегко сносить. Она с ним скорее обручится, чем поцелуется. Ты, может, думаешь, раз она с виду совсем взрослая женщина, так уже и поспела. Но нет, Гевин, она всего-навсего юная девушка и ничего в таких делах не смыслит, да и не торопится. Для нее он что сказочный принц из страны эльфов. — Мег старательно разгладила юбки. — Оно и к лучшему: если б я только углядела, что эти двое затевают дурное, отлупила бы обоих палкой!
Ну, у Мег это все были одни разговоры.
Я стал приглядываться к Тому и Элспет и вот что понял: с виду они вроде как ссорились, а на деле выходило, это они так нежничают, — может, у других и иначе, а у них на свой манер. Может, препираться девчушке нравилось больше, чем целоваться, хотя на Томаса взглянешь — яснее ясного, ему и то и другое мило. Конечно, бывали у них и затишья, и тогда Том играл и пел для нас троих, а бывало, Элспет и подпоет ему, потому что слух у нее был тонкий и голосок милый и чистый, — Томас сам так сказал. И порой она так таяла от его музыки, что ему удавалось отпустить ей любезность-другую и она не огрызалась и в ответ его не вышучивала.
Больше всего Элспет были по нраву его истории о королях и королевах, о героях былых времен в мире смертных и мире эльфов. Но для Томаса все эти истории были лишь преданиями, а Элспет выросла в наших краях, в тени Эйлдонского холма; того самого, у которого на вершине расселина — где его натрое рассек своим мечом великан. Она, к примеру сказать, всегда оставляла на ночь миску молока для Билли-домового, чтоб залучить в дом счастье, а Том ее поддразнивал, и она страх как гневалась, очень уж он ее донимал насмешками.
— Мне сдается, — бывало, скажет Томас, — ты хочешь молоком подкупить фей и эльфов, чтобы управились за тебя по хозяйству!
А Элспет в ответ как топнет ножкой.
— Не смей называть их по имени! Так нельзя — совсем ты неотесанный!
— Ох, хорошо, пусть зовутся волшебным народцем, — фыркнул в ответ Том. — Благословенные. Добрые соседушки. Мирный народ… В балладах так и поется — эльфы и феи, и никому горя нет. Да к тому же, — как-то прибавил он, — поди еще подбери рифму к слову «народец». Неужели «колодец»?
— Смотри, голову не перетруди, — фыркнула на это Элспет. — Музыка дело другое. Песни им нравятся. Но только больно ты храбр — сначала петь о них и называть их как есть, а потом над ними же потешаться!
— Элспет! — Томас прикинулся удивленным. — Можно подумать, ты защищаешь доброе имя друга. Неужто ты сама видела, как они лакают молоко из блюдца вместе с кошкой или танцуют у Эйлдонского дерева майским утром?
— Разумеется, я их не видела! Они показываться не любят… мало кому удавалось на них поглядеть.
— Мало кому — это верно.
— Ну а я никогда не видела твою французскую королеву! — вспыхнула Элспет. Разобрало ее не на шутку. Кому понравится, если тебя считают за дурочку. Если он со всеми женщинами обращается так, как с Элспет, то не знаю уж, откуда у него слава сердцееда. Но, может, он только с ней так держался. Ему нравилось ее поддразнивать, а только всякий видел — для девушки это все не шутки. Сам я о тех, Иных, наслышан немало, а видеть их не доводилось, но мало ли что бывает.
— Так вот, французскую королеву твою я в жизни не видала, а знаю, что она есть на свете, — пусть и с твоих слов, потому что ты видел ее собственными глазами!
Эти самые глаза смотрели на Элспет ох как пристально — прямо насквозь прожигали. Ну, а она ничегошеньки не заметила, а может, прикинулась, что не заметила, потому как очень разозлилась. Поглядеть на нее — ну и картина: волосы растрепались, так вокруг головы и колышутся, а глаза полыхают.
— Для тебя, Томас, это все одни слова да истории — и эльфы, и королевы, и что угодно, просто баллады да предания, чтоб тебя слушали. Сам ты в них не веришь, с какой стати мне верить?
— Но ты веришь, — выдохнул он. — Ты веришь во все, во что я поверить не в силах, о мое золото, моя разгневанная богиня.
— Ой, да хватит тебе! — вскричала она. — Перестань! Терпеть не могу, когда ты заводишь эту песню!
— Когда говорю, как ты прекрасна?
— Но это же просто слова.
— Просто слова? Слова важны — ты сама так сказала. Они настоящие, как что угодно на свете.
— Сам ты в это не веришь.
— Но ты веришь. В слова баллады: «И он ее в уста поцеловал, потом своею милою назвал».
Говорит, а сам к ней все ближе и ближе подбирается — как лис к кролику, но и как мотылек к пламени. А она смотрит на него — волосы как пламя, но глаз не отводит — испуганная, но и в то же время храбрая. Томас притронулся к лицу Элспет, потянул ее к себе, мягко коснулся губами ее губ — и не отпускает. Вдруг она отпрянула — и прижала ладонь ко рту.
