Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
— В путь тебе выходить лучше на рассвете, — сказала она. — День будет ясный, но морозный. Шарф на шее оставь, я тебе его еще раз жиром смажу в дорогу. Если пойдешь вдоль реки, к ночи доберешься до Окстон-Форда; там живет моя племянница, она тебя приютит на ночь — снесешь ей от меня кое-что?
— Разумеется, — сказал он ошарашенным голосом, каким и я всегда отвечаю Мег, когда ей что в голову взбредет. Но, когда вокруг тебя хлопочет такая хозяйка, чувствуешь себя как под крылом. Только Мег ослабила пряжу, Томас сразу улучил минутку, повел плечами, улыбнулся и говорит:
— А великанов по дороге никаких убить не надобно?
— Ну-ка хватит мне дерзить, и держи руки прямо, не то пользы от тебя не будет. — Она потянула пряжу. — От Окстона до Далкита есть дорога, но ты и без меня ее знаешь.
— Знаю, однако, если удача улыбнется, меня подвезут.
— Отчего не пойти сразу к королю? — спросил я. — Он-то заплатит щедрее любого барона.
Миг-другой Томас молчал. Потом сказал:
— Король сейчас в отъезде. Может и в Далкит пожаловать, а может и еще куда. Вы хоть видели, каков собой барон Далкита? Он бы в вашу дверь не прошел. Руки толщиной с бедра, а бедра — с хорошую молодую овцу. Говорят, доспехи ему подносят трое оруженосцев, а боевой конь у него — наполовину плужный. Я видел его на пиру у Колдшилда — запросто проглотит цыпленка в один присест, все равно что ты или я — персик. Но как ни странно, он обожает любовные баллады и рыдает в три ручья, если в них гибнут прекрасные девы.
Мег на это говорит:
— Знавала я однажды женщину, такую уродку, что она носила на лице покрывало, точно нехристь. Нижняя губа у нее свисала до пояса, а уши она подвязывала узлом на макушке.
По обычаю менестрелей Томасу полагалось в ответ поведать какую-нибудь не менее чудесную историю — так он и поступил. Рассказал он нам о языческом короле Орфео, жену которого похитил повелитель эльфов. Но Орфео был великим музыкантом и спустился за женой в подземную страну эльфов, и так сыграл там на своей арфе, что королева эльфов заплакала от жалости. Жене Орфео дозволено было вернуться в мир людей, в Срединные земли, да только вот беда: в Стране эльфов успела она съесть семь орехов, а эта волшебная пиша опасна для смертных; и потому отныне по семь дней в году должно было ей жить под землей в эльфийском королевстве.
Мало-помалу, за сказаниями да ужином, стемнело, и настал час разжигать очаг. А когда Мег укрыла музыканта его плащом, теперь уже чистым, я услышал, как она шепнула: «Ну, Томас, шагай по своей дороге осторожно».
Наутро, когда закалывала ему плащ у горла серебряной булавкой, сказала:
— Знай, ты здесь всегда желанный гость.
В ответ он ласково поцеловал ее мозолистую руку, а мне улыбнулся как ясный день, но только много месяцев миновало, прежде чем мы снова увидели Томаса. Поднявшись на холм, он помахал нам на прощание, а кругом все было по-осеннему блеклое, серое и бурое — и только его фигура чернела на склоне холма, да черные вороны кружили в небе.
На сердце у меня лежала непомерная тяжесть: то ли жаль было прощаться с музыкантом, то ли от того, что я утаил от своей Мег кой-какие секреты. Ей-то юноша к сердцу припал, это всякому видно было. Проводив музыканта, Мег вздохнула.
— По всему видать, вырос он в Долине. И короля видал не больше твоего, Гевин. Ох, нипочем не согласилась бы снова стать молодой, хоть мне тысячу золотых посули, и пусть ноют мои старые косточки!
— Но… — я хотел спросить, как она поняла, откуда Томас родом.
— В Роксброхе он бывал, тут сомнений нет. Может, разок в жизни. И, если я верно его поняла, перед королем он предстанет в этом году. Вернется, когда пожелает, вот тогда, думается мне, мы все и узнаем. — Она повернулась к дому и поглядела на восходящее солнце. — Ну, пустыми толками не наешься — хотя послушать, как куры кудахчут, поневоле подумаешь — тем и сыты.
Так я и не узнал, откуда она проведала про Томаса и короля. Я-то Мег так и не рассказал про то, что мне вспомнилось: как я видел этого менестреля на Графской ярмарке.
Дело было прошлой весной, мы тогда продали большую часть стада, оставили ровно столько, чтобы на шерсть хватило, — мне теперь ткать легче, чем пасти овец на холмах, потому что старые кости мои просят покоя. Я отогнал стадо на ярмарку — ну и намучился же, ну и выпачкался! Раньше никогда не проделывал этого без верного Трея. В городе была такая суматоха — посильнее, чем в разворошенном муравейнике. Тут вам и овцы, и козы, и куры, а кое-кто пригнал лошадей и коров; торговали также одеждой, пирогами, ножами, лентами и сыром: словом, вдоволь было любого товара, какой только душа пожелает. И людей нахлынуло — в жизни столько не видел, потому что сам граф Данбарский явился на ярмарку чинить суд, и всякий, кто живет во владениях, волен был прийти к нему со своей жалобой.
