Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
Только вот как бы начать балладу? В моем распоряжении были обычные зачины: «Жила на свете прекрасная дама», или «Жил на свете храбрый рыцарь», или «Послушайте, добрые люди, о чем я вам пропою…» Нет, не годится, такой сюжет требует необычного зачина. Столь же сильного, как сами стихи, которые у меня уже получились, но тем более нежного, что в балладе речь идет о крови и смерти.
Да, вот так хорошо. Дом, любовь, разлука… Но чего-то недостает. Получается какая-то отстраненность, вся баллада точно далекая картина, которую видишь из другой комнаты. Истинная поэзия не такова. История, рассказанная Охотником, была мне куда ближе — и будь я проклят, если позволю ему оказаться лучшим рассказчиком, чем я! Неужели мне не по силам сложить балладу, встревоженно спросил я себя. Неужели силы мои исчерпаны и все лучшие песни уже в прошлом? Неужели это все, на что я способен?
Разумеется, сложить балладу труднее, чем рассказать историю. Нет, я никогда я не мучился в поисках рифм; напротив, они даются мне слишком просто и нередко грозят испортить сюжет, потому что в рифму просится всякая легковесная чепуха и песня получается незатейливая. Я же искал сейчас такой поворот истории, который бы заставил слушателя ощутить, что он сам — ее часть. Подумав об этом, я рассмеялся.
Как просто! Едва только я сравнил себя с Охотником, следовало сразу понять: вот она, разгадка. Прежде чем мне приходит на ум что-то удачное, я неизменно успеваю возненавидеть себя. Я последую за дамой, проникну ей в сердце, переживу все, что чувстовала она:
Ведь это как-никак ее история — о том, как все, кого она любила, умерли.
Я пел снова и снова, пока не убедился, что заучил наизусть уже сочиненные строки. Я снова и снова повторял мелодию, изменил несколько нот. Я азартно искал новые трюки, украшая мелодию, чтобы она стала богаче.
— Господин, — за спиной у меня возник прислужник-невидимка. — Вот вам поесть.
Но я помотал головой — не хотел отрываться от музыки.
Нет, «переодевшись» — это звучит, как если бы она переодевалась на бал…
Нет, нет, нет. Я заиграл балладу с самого начала; иногда довольно просто пропеть то, что уже готово, и следующая строчка приходит сама собой.
Я даже не услышал, как впорхнул голубь. Но когда с губ моих сорвалась фальшивая нота, я раздраженно вскинул голову и увидел, что птица сидит на краешке мраморного фонтана. Голубь, несомненно, наблюдал за мной.
—
Песня лилась и лилась, и тут голубь снова заплакал кровавыми слезами.
Не нравится музыка, лети себе и сиди на каком-нибудь другом фонтане, сердито подумал я. Но играл дальше:
—
— Господин, — настойчиво позвал бесполый голос невидимки, приведя меня в бешенство, — вы непременно должны поесть.
Вспылив, я развернулся, чтобы оттолкнуть поднос, висевший в воздухе, и порезал большой палец фруктовым ножом. Зашипел сквозь зубы — жаль, никак нельзя от души выбранить бестолкового слугу, который так неудачно держал нож! Затряс рукой от боли. Капли крови полетели в воздух. Я прижал подушечку пальца, чтобы унять кровь. К моему удивлению, слуга не спешил с извинениями и перевязать мне руку тоже не торопился. Голубь унял слезы, неуклюже спустился с краешка фонтана на каменные плиты и вперевалку заковылял ко мне, спеша к капле крови — моей крови, — и склонил над ней головку.
Так вот чем питается этот голубь…
Я встал, вздрогнув от страха и отвращения. Хотел отогнать птицу. Подумать только, я дважды сыграл этому голубю отменную балладу!
— Нет, господин! Не надо!
