Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
Когда я звал ее, то всегда отчаянно, без слов.
Охотник возвратился.
В пиршественном зале, когда я играл на арфе, пел или сидел за столом с остальными и слушал их беседы, он не сводил с меня глаз. Под его пристальным взглядом я чувствовал себя нагим, чувствовал, будто мое вынужденное молчание говорит о том, что для меня значит королева. И хотя я не из тех, кто спрашивает напрямик, если может выведать окольными путями, с течением времени я уже готов был подойти к нему и откровенно спросить: «Да что тебе от меня надо, наконец?» Мег была права: эльфы нам не чета. В сравнении с эльфом цыган-лудильщик мне и то родная душа.
Охотник сверлил меня взглядом, но не произносил ни слова.
Мне было не по себе, я не знал, что ему от меня надо, и потому мысли мои снова и снова обращались к рассказанной им истории о рыцаре и его вдове, поступившей в услужение королю. В чем разгадка?
Мне было совершенно наплевать на загадку Охотника. Я в Стране эльфов не для того, чтобы разгадывать его загадки или чьи бы то ни было еще. Так я полагал поначалу.
Все те тягостные дни напролет я просиживал у себя в покоях и ждал, что меня позовут, но меня не звали, или беспокойно блуждал по холмам вокруг замка: я надеялся прогулками избыть неутоленное желание, а иногда отправлялся на луг, где бродили призрачные влюбленные — мне хотелось побыть подле них, они были счастливее меня.
И вот тогда-то история, поведанная Охотником, вновь пришла мне на память.
Мне все не удавалось выбросить эту историю из головы. В ней была красота и трагичность; но не было конца. Может, потому-то она и не давала мне покоя. А может, тут таилась причина более скверная, и в ход пошла эльфийская магия. Один раз я уже поддался чарам, когда под эйлдонским деревом поцеловал королеву в губы, хотя она и предупредила, что тело мое покорится ей. Казалось, тогда следовало быть умнее и не попадаться в ловушку, но королева обворожила меня, а я ведь знал сказания и легенды.
К примеру, «Голубой сокол» — эту историю я рассказывал сам. Поехал некий принц охотиться, да на беду привез домой перо голубого сокола, а мачеха наложила на принца заклятие и сказала: «Не знать тебе ни сна, ни покоя, покуда не добудешь мне птицу, из чьего оперения это перо». И пришлось принцу преодолевать страшные опасности и тяготы, пока не исполнил он волю колдуньи-мачехи.
Но и тогда у меня в мыслях не было, что я и сам попал внутрь истории. Опутан ли я чарами Охотника или просто томлюсь от скуки и ожидания?
Следовало спросить об этом королеву, но, когда я был с ней, загадка, Охотник, тайна чар — все казалось пустяками.
Но наедине с собой я снова и снова возвращался мыслями к неразгаданной тайне.
Как, скажите на милость, — впрочем, ждать ли милости от Охотника, — мне отыскать отгадку?
Поскольку история не давала мне покоя, я решил поиграть с ней на свой манер. Из нее выйдет начало баллады — печальной истории о зависти и убийстве. Были в ней образы, глубоко меня трогавшие: вот молодая вдова в одиночку хоронит убитого мужа и свое дитя, вот, утомленная долгой дорогой, является к королевскому двору… Я взялся за арфу, коснулся струн и вот уже подбирал мелодию и слова.
Мелодия возникла быстро — печальная, но настойчивая. Я вспомнил о другой истории, которую когда-то слышал, подлинное — о воинах, мечами рывших могилы для павших товарищей.
Мрачно, но годится. А теперь за кровавыми образами представим пронзительную печаль.
Впервые за много дней я обрел душевный покой здесь, у себя в саду. Я закончу эту песню, подумал я с угрюмой решимостью, а потом сыграю ее господину Охотнику на пиру перед всем королевским двором, перед всеми эльфами. Будет знать, как истинные менестрели поступают с загадками!
