Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
Время, устало подумал я, время. Охотник пришел ко мне, чтобы закончить историю. Настанет день, и я закончу песню — жаль было бы ее бросить — и возьму с собой домой. Но когда это будет? Здесь невозможно было вести отсчет по дням, по пирам или по завтракам и ужинам. Даже Ночи плясок не годились, потому что некоторые я пропустил, а другие, насколько мне было известно, праздновались чаше, чем дважды в год. Сколько мне еще служить? Отчего я не получу голос обратно, как только рыцарь обретет покой? И что такое «язык, который не умеет лгать»?
Надо было спросить, пока я еще мог. О, как много мне следовало спросить у королевы: о времени, о Стране эльфов, о моей невидимой прислуге, о себе. Но, когда я лежал в объятиях королевы в садовой беседке или слагал песни у мраморного фонтана, все это казалось таким незначительным…
Ко мне подкралась Горностая — я увидел ее отражение в фонтане.
— Тебе надо переодеться, — сказала она. — От твоих кружев остались одни клочья и пепел.
Теперь все одежды в моей гардеробной были одного цвета — чистейшего зеленого и при этом — весьма изящного и простого покроя. Я облачился в зеленое и почувствовал, будто на мне геральдические цвета какого-то знатного дома: цвета Страны эльфов. Хотел было взять с собой арфу, но Горностая покачала головой, и я понял, куда она меня поведет.
В беседке королевы не было ни души, лишь благоухали розы и жимолость. Я уселся под гроздьями цветов и вздрогнул: здесь все-таки кто-то был.
Среди цветов спала женщина с длинными каштановыми волосами, в простой одежде из зеленой холстины. Я пристально разглядывал ее. Рот у нее во сне слегка приоткрылся, она подложила кулачок под щеку, как ребенок. Морщинистое лицо было неподвижно, но грудь мерно поднималась и опускалась.
Неужели она любит меня? И Охотник прав? Я вспомнил, как она касалась меня в коридоре, как унимала мой испуг, вспомнил всю ее заботу и ненавязчивые услуги, которые принимал так небрежно, потому что не видел ни прислугу, ни ее усилия.
Я опустился на колени и поцеловал ее в щеку. Веки ее тотчас приподнялись, и она посмотрела на меня затуманенными глазами, будто я был частью какого-то полузабытого сновидения. По-детски протянула мне руки, и я обнял женщину и стал баюкать на груди. Когда я бережно опустил ее на ложе среди цветов, она посмотрела мне в лицо.
— Томас, — раздался шепот. — Я не знала, что ты придешь.
Я молчал, не отводя взгляда.
— Я любила его, — сонно сказала она, точно разговаривая с собой. — Он не хотел причинить мне вреда. Просто они так устроены. И всегда такими были. Я попала сюда в детстве и была его любимицей, и потом еще некоторое время ему нравилась. Я бессильна изменить свое нынешнее обличье, а он — свою природу, верно?
Я покачал головой.
— Может, в мире людей все иначе.
Да, совсем иначе, хотел сказать я — и нет, вовсе не иначе. В мире людей все точно так же. Я поцеловал ее руку. Ощутил, как она провела другой по моим волосам.
— Ты похож на него — чем-то… — сказала она.
Нет, хотел сказать я, но не издал ни звука.
— Я очень безобразна, Томас?
Я одними губами произнес «нет».
— Но я знаю — все равно я бы тебе не приглянулась, — мягко и сонно сказала она. — А если бы у меня до сих пор был он, ты бы мне тоже не приглянулся…
Сумеет ли она вернуть себе былую красоту? Я вспомнил множество историй о волшебных преображениях — о Белом медведе, о свадьбе Гавейна, об Амуре и Психее… Наклонился и поцеловал ее в губы — долгим, ласковым, заботливым поцелуем, без тени любовного желания. Ресницы ее, дрогнув, сомкнулись. Губы слегка улыбались. Она уснула и не просыпалась. Так и я оставил ее спать в беседке среди роз — некрасивую, немолодую, с сединой в тусклых распустившихся волосах.
Семь лет отслужил я в Стране эльфов, играя музыку для придворных и ублажая королеву.
Вскоре после схватки с Охотником королева прислала за мной. Отворила она мне сама и за всю нашу ночь вдвоем не произнесла ни слова, будто нарочно отказывала себе в том, в чем было отказано мне. Когда она хотела, то могла быть сама доброта. Все оставшиеся годы я молчал. Эльфы после той схватки глядели на меня по-новому и обращались как можно добрее, многие — почтительно, а кое-кто и с уважением. Но в то же время в речах своих они стали свободнее и непринужденно обсуждали при мне свои дела, будто я был всего лишь бессловесный охотничий пес у их ног. Неизменно молчаливый, я снова и снова слушал, как эльфы беседуют, загадывают загадки, читают стихи, ссорятся и совещаются, играют и флиртуют. Теперь я знал разгадку королевского кубка, но, думается, эльфы своими разговорами по неосторожности выдали куда больше, чем хотели, и теперь мне было известно многое об ином мире и его устройстве — словом, такое, что смертному знать ни к чему. Теперь я знал, кто такой Король и какова будет его последняя битва, но вплети я все эти откровения в свои новые песни, кто мне поверит…
