Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
Я сильно проголодался. Она принесла мне поднос с земной пищей и, как всегда, подробно перечислила, что откуда. Но королева так звонко щебетала, ее так нескрываемо влекло ко мне — какое уж тут угощение. Она порхала вокруг меня, словно колибри; вот ее проворные пальцы теребят мои волосы, вот ловко расстегивают мне рубашку, вот она кормит меня с руки виноградом по ягодке, вот поглаживает по спине. Должно быть, чудную картинку являл я собой к концу завтрака: распростертый на постели, наполовину раздетый, и повсюду ягоды, кусочки фруктов, сласти — все, что она вкладывала мне в рот своими пальцами и губами… Когда я наконец овладел ею, она застонала и вскрикнула, точно земная женщина, и так крепко прижалась ко мне, словно хотела выдавить из меня последний вздох. Но вместо этого мы лишь раздавили два персика, так что потом я долго, долго слизывал их сочные остатки с ее кожи. Затем допил вино, собрал раскиданный по полу хлеб, съел и его до последней крошки. Королева лежала на спине, — лицо в облаке влажных кудрей, прелестно спутанных, — и следила за мной с довольной улыбкой.
Но она ни слова еще не сказала о моем триумфе на пиру. Быть может, я играл в пиршественном зале так давно, что она уже об этом позабыла, сердито подумал я. Но нет.
— А теперь сыграй мне, Томас, — лениво протянула королева.
Черная арфа так и стояла у изголовья, куда я поставил ее прошлой ночью, прежде чем уснуть. Я тронул струны — нет, не расстроились. Перед такой слушательницей и с таким инструментом сразу захотелось блеснуть, и Страна эльфов уже нравилась мне.
Сидя на краю постели, я сыграл несколько простеньких вещиц. Королева с улыбкой потянулась.
— Тебе наверняка любопытно, отчего твоя музыка так захватила всех тогда на пиру.
Меня скорее интересовало, что пирующие пили из чаш. Ведь не все предания о Стране эльфов повествуют о любви; есть среди них и весьма мрачные — жестокие и кровавые. Однако я счел за лучшее промолчать.
— Как ты и сам знаешь из песен и собственного опыта, — не спеша растолковывала королева, все так же лежа обнаженной на постели, — смертные и ваш смертный мир для нас очень притягательны, хотя в то же время мы их презираем. По сути, ни один из волшебного народа не способен прожить без того, чтобы когда-нибудь не наведаться в Срединные земли. Нас, эльфов, в Ночь плясок, в великий праздник, влечет в земной мир луна равноденствия, как влечет она на берег морские волны. Домовых, фей и прочих волшебных созданий так тянет к человеческому жилью и деревенскому очагу, что сюда, в родные края, они заглядывают редко. Сами же люди… — Королева вновь потянулась. — В вас есть жар — теплое сияние, как от солнца, как от огня… он согревает нас. Когда ты играешь, Томас, от тебя исходит жар и сияние… Нет, не так, не жар… как бы его назвать? Он как золото, как дуновение свежего ветра, как солнечные лучи, Томас. Солнце жизни, горящее золотом в зените, расплавленное алое солнце, которое клонится к земле на закате — алое, как кровь, что вытекает из ваших жил, когда вы, люди, умираете… Скажи мне: ты боишься смерти?
Голос ее пресекался оз страсти, она прерывисто дышала. Как тут устоять? Я стиснул ее в объятиях и поцеловал долгим поцелуем.
— Нет, — ответил я, чувствуя, как во мне бьется жизнь. — Сейчас не боюсь.
— Расскажи мне о смерти, — попросила королева. — О том, как замирает сердце и дыхание, о том, как наступают холод и тьма.
— Госпожа моя, — был мой ответ, — я не знаю. Никому из нас не дано заранее узнать свою смерть. — Наши тела сплелись и содрогались как единое целое. Слова срывались с моих губ лихорадочно, как всегда в минуты страсти. — Когда настанет мой смертный час, приходи и увидишь все сама.
— Но ты тогда будешь уже стар и уродлив. Это тебя не страшит? — полюбопытствовала королева.
— Да, — ответил я. — И нет…
Запал мой иссяк, но страсть королевы нахлынула на меня и воспламенила вновь — о блаженство! Едва утолив свое желание, она проворно спрыгнула с постели и заходила взад-вперед пружинисто, как зеленоглазая тигрица.
— Ступай в свои покои, — приказала она, глянув на меня через плечо. Ни гнева, ни радости в голосе. — Я должна заняться делами.
Я кое-как оделся, подхватил арфу и вышел вон. Итак, мне не удалось выведать, что же пили эльфы, когда на них находила алая жажда. Я вспомнил темные воды той глубокой реки, по руслу которой мы ехали, — реки, служившей границей между двумя мирами; вспомнил и то, что смертным в этом мире воспрещается здешняя пища и питье. И передо мной засверкали чудесные фонтаны и ручьи Страны эльфов, что навек были для меня под запретом.
В полном одиночестве я стоял в каком-то холле за дверями королевской спальни. Где я? Куда идти? Стены уже не серые, а белые, а там, где прежде были двери, теперь тоже стены. Казалось, пока я спал, весь замок переменился.
Мимо прошли несколько эльфов. Они оглядели меня, но не проронили ни слова, а я с ними заговорить не мог. Покрепче, точно талисман, прижал к себе арфу.
— Господин…
Обернувшись, я не увидел ни души. Потом кто-то мягко потянул за арфу.
— Позвольте понести ее, господин?
