Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
В ту ночь мне приснился сон — впервые за весь срок в Стране эльфов я запомнил его. Прекрасная Элеанор ступала по крыше замка, посеребренной лунным светом, — с рогаткой в руках, как мальчишка. Она стреляла осколками мутного стекла в белого голубя. Голубем же был я сам, и когда острый, как наконечник стрелы, осколок полетел в меня, я с криком проснулся и сел на постели.
Спальню заливал звездный свет — я никогда раньше его не видел. Цветы в кувшине колыхались: кто-то переставлял их.
— Ой! — воскликнул невидимка, заметив мое пробуждение. Я перевернулся на бок. Сердце все еще колотилось. Теперь сон казался не более чем красивой картиной: лунный свет Срединных земель блестел на осколках стекла, серебрил острые крыши и белую рубашку Элеанор… Но пока я видел сон, он был кошмаром, и я лишь с трудом уснул снова. Задремывая, я почувствовал, как чья-то рука, осторожная и нежная, потихоньку отводит мне волосы со лба; кончики пальцев, едва касаясь, гладили меня по волосам, пока я не уснул.
Поскольку Охотник не рассказал королеве о том, как наведывался ко мне, я вынужден был сделать это сам. Когда госпожа прислала за мной в следующий раз, я по всем правилам преклонил перед ней колени.
— Эй, Музыкант? — удивленно спросила она. — Что еще такое?
— Ваше величество, — на самый учтивый придворный манер сказал я, — один из ваших людей безо всякой причины ударил моего слугу.
— Охотник, — уверенно решила она. — Я закрою ему доступ в твои покои, Томас, тебе нечего бояться.
— Но мой слуга…
— Не вмешивайся — это их дело.
Я сердито прикусил губу. Сказать ей больше означало выдать себя и историю с загадкой.
— Твои слуги — и мои слуги тоже, — мягко напомнила королева. — И не ты в ответе за их благополучие. — Потом рассмеялась. — Ах, милый мой Томас! Как ты расстроен. Тебе идет отвечать за прислугу. Вылитый молодой лорд. Полагаю, ты не раз видел, как эту роль отменно играют другие. — Она не хотела меня обидеть, но я обиделся. И все же стоял на своем, надеясь хоть отчасти выведать, что скрывается за таинственными словами Охотника.
— Охотник поступил жестоко, госпожа. Он сказал, что мой слуга некогда был хорош собой, но теперь его уродство всех отталкивает и потому он превращен в невидимку.
— Я закрою ему доступ в твои покои, — твердо повторила королева. — Все уладится.
По ее голосу я понял — она не желает более говорить об этом. А потому взял ее белоснежную руку, сильную и гибкую, и поднес к губам.
— Что было нужно Охотнику? — спохватилась она.
— Унизить меня. Он ревнует?
Наконец-то я произнес это.
— Не так, как ты думаешь. — Королева эльфов привлекла меня к себе. — Он не смертный, души у него нет, вернее, есть, но она запечатана в его истинном имени и умрет с ним. — Даже в ее устах это звучало жестоко, и я тоже почувствовал себя жестоким.
— А что он совершает, когда его обуревает алая жажда? — спросил я и с силой поцеловал ее в губы.
— Что он совершает, не столь важно, но то, что он уже совершил, задело бы тебя, Томас, узнай ты об этом.
— Если попросишь, я убью его ради тебя, — сказал я, прижимаясь горячими губами к ее шее.
— Если попытаешься — погибнешь, а я пока не готова потерять тебя, милый Томас… О, не стремись стать героем, мой Музыкант, мой красавец… Все мои герои мертвы: мудрый Осиан и нежный Мананнан…
— Я готов сойти к ним в преисподнюю, — прошептал я ей на ухо, опьянясь одной лишь мыслью погибнуть ради нее.
— Нет, ты не станешь, а если сойдешь, значит, нет на Небесах справедливости. Тебе суждена иная дорога.
Она произнесла это так уверенно, что я замер, все еще приникнув к ней всем телом и не успев добраться до желанной цели под ее богатым нарядом.
— О какой моей дороге ты говоришь? — опустошенно спросил я.
— Я знаю, вот и все, — еле переводя дыхание, она заставила меня склонить голову и поцеловать ее. — Чем больше ты рассказываешь мне, тем больше я узнаю, и твое прошлое превращается передо мной в твое будущее.
— Не понимаю…
— Тебе и не нужно…
Я швырнул ее на подушки.
— Довольно! Хватит твоих загадок!
Расширившиеся глаза полыхнули на меня бесовским желтым огнем, какого я никогда в них не видел.
— Ты хотел бы знать час своей смерти, Музыкант? Скоро узнаю. Очень скоро. Я хочу непременно знать этот час, чтобы не упустить, когда она придет за тобой.
— Перестань… — Было так страшно, что я едва не рассмеялся. — Так дети пугают друг друга историями о призраках, пугаясь и смеясь.
— Я буду с тобой в твой смертный час, Томас…
Меня сковал нестерпимый холод. Королева необузданно целовала мои ледяные губы, пила из них страх смерти, словно нектар. Я не противился — так я расплатился за то, что посмел бросить ей вызов. Ужасно, невыносимо, подумал я. Быть может, такова любовь между эльфами: они вытягивают друг из друга не желание, но страх, холод, гнев, безнадежность, бессилие… Сейчас меня не влекло к ней, но я и не хотел, чтобы она останавливалась.
Порой мне снится то, что она тогда шептала. Королева не унялась, пока я не простерся в изнеможении, едва живой, но так и не сняв одежд. Глаза ее пылали, лицо горело.
