Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
— Утром я уйду, — объявил он, — и надеюсь поспеть в Далкит до конца празднества. Оно затянется не на один день. Дочка Колдшилда выходит за барона Далкита, так что явится великое множество гостей, будет пиршество и песни, осанны и аллилуйи, жонглеры, менестрели и ученые медведи. Герцог Колдшилд послал мне особое приглашение на свадьбу, — он улыбнулся, — хотя от его дочки я такого не дождался. Как думаете, по нраву ей придется моя новая песня?
Нехорошая у него была улыбка, неприятная, словно он затевал нечто тайное.
— Может, придется, а может, и нет, — ответил я. — Но, сдается мне, это неподходящая песня для новобрачной.
— Да неужели? — ласково, вкрадчиво спросил менестрель, и лицо у него было — само удивление и невинность.
Да, подумал я, не иначе как он задумал недоброе.
— Песня о даме, которая призвала к себе эльфийского рыцаря? Может быть, супруге барона она и понравится; но говорю тебе, на празднестве такой песне окажут скверный прием!
— Ах, да ведь песня о даме весьма острого ума, — ответил Томас. — Она, в конце концов, победила и во всем добилась своего. И разве она не подчинила рыцаря своей воле, и разве не получил он у нее от ворот поворот?
— Поосторожнее, Томас, — предупредила Мег, и голос у нее был такой же недобрый, как сама эта история. — Гляди, не позволяй, чтоб у тебя гордость шла поперек музыки: гордость скверный слуга и жестокий хозяин.
Томас так и вскинулся, и поглядел на Мег — я думал, он ответит ей резкостью, но менестрель пересилил себя и лишь сдавленно произнес:
— Я знаю. Госпожа моя, этого я испробовал вдосталь. Ты забыла добавить, что гордость к тому же горькая приправа. Госпожа моя, я исходил свет вдоль и поперек и знаю — тяжело в нем живется тем, кто родился без титула и богатства. Хорошо вам восседать тут, королевой кухонных горшков, повелителем овечьего стада, щедрыми и великодушными, — но я-то навидался, как истинный дар тратят попусту ради куска хлеба и как бывают сломлены лучшие из лучших. Никто не станет перевязывать рану, которая не кровоточит, и вкладывать золото в сжатый кулак, к чему бы ни призывал нас Господь. Бедный менестрель, который ради куска хлеба и ласкового слова бренчит по струнам, сидя в углу пиршественного зала у своего господина, без этого господина — никто и ничто, и имени его не вспомнят.
— Томас-Музыкант, — тихонько сказала Мег, — но песни твои — сама правда.
— О да. Как будто король осыплет меня за них золотом.
— Если золото — то, чего тебе нужно.
— А кому оно не нужно? — Томас подбросил свой браслет в воздух и ловко поймал одной рукой. Когда перед глазами у меня сверкнуло золото, я вновь отчего-то увидел Графскую ярмарку и кое-что еще, но об увиденном промолчал.
— Что мне нужно? От короля — золото, от знати — похвала и слава, за которую мне предложат мягкую постель везде, куда бы я ни пришел. Ах да, и еще роза от прелестной девы. — Музыкант склонил голову набок, но если он думал такими речами добиться похвалы от Мег, то значит, он глупее, чем кажется. А если не думал, то зачем вел такие речи?
Мег в ответ лишь фыркнула и яростно проткнула вышивку иголкой.
— Розу, надо думать, ты заполучишь без труда. Собой ты красавец и о себе высокого мнения. Королям и знати ты мог бы служить, чем сумеешь. Отчего ты выбрал музыку?
От таких слов Томас сначала онемел, но потом пожал плечами и ответил:
— Оттого, что она мне дается. Я хорошо владею этим ремеслом.
— Вот оно как, — сказала Мег, но лицо у нее было насмешливое — разве что не фыркнула. — Все равно что горшки лепить или гребни вырезать?
Ах ты моя разумница, его же слова против него самого и оборотила! Я вспомнил, как Мег таким же манером обошлась с Хью Рыжим, когда оба мы явились к ней свататься. Я-то знал, что умом не вышел, потому молчал — мне она и досталась.
Лицо у нашего гостя окаменело от ярости, но потом он все-таки улыбнулся.
— Госпожа моя, — говорит, — признаю, что встретил равного противника, и покорно оставляю поле боя за тобой. — Ис низким поклоном поцеловал узловатую, натруженную руку Мег!
— Обещаю, Мег, когда приду в другой раз, то сложу песню, правдивее некуда, чтобы понравилась только тебе, и спою лишь для тебя. В другой раз…
Мы с Мег переглянулись и увидели — нам обоим такое обещание по сердцу. Как бы строптив ни был Томас-Бард, а и обходительности ему было не занимать.
— Поглядим еще насчет твоей новой песни, — проворчала Мег. — Лучше оставь только мелодию, а слов не надо. Не очень-то я верю, что песня у тебя выйдет правдивая.
— Ваш покорный слуга, — сказал он и так и расцвел.
— Вот и ладно. А теперь сделай-ка для меня кое-что.
— Что угодно.
— Протяни вперед руки. Мне надо смотать шерсть, а Гевин не годится, у него они загрубелые.
Музыкант послушно вытянул вперед свои нежные руки. Мег размотала пряжу и натянула на них, так что пришлось ему сидеть неподвижно, пока она сматывала шерсть в аккуратный клубок.
