Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
— Не надо тебе о таком думать, — отозвалась я и вдруг почувствовала себя бестолковой старухой. — Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Я и была счастлива, — безрадостно ответила она.
Дверь распахнулась, в дом влетел порыв холодного ветра. Мы обе так и вскинулись. Могу поклясться, что собственноручно задвигала за Элспет засов!
— Мег! — раздался громкий голос. — Погляди только, что я нашел!
На пороге возник Томас, в руках он бережно держал птичье гнездо, а в нем голубели два яйца, по осеннему времени — диво дивное. Он осторожно поставил гнездо на стол и тут только заметил Элспет.
Она застыла, стиснув в руках вязание.
— Ты вернулся, — только и вымолвила она.
— Да.
— А мне никто ничего не сказал.
На меня она лаже не глянула. Можно подумать, я превратилась в призрак и никого не осталось в этом мире, кроме них двоих, а они смотрели друг на дружку точно так же, как семь лет назад, когда оба были влюблены; но только теперь во взгляде у каждого была горечь, скопившаяся за семь долгих лет врозь.
— А никто и не знал — я вернулся совсем недавно.
— Надолго думаешь остаться?
— Сам пока не решил.
— Выглядишь славно, — сказала она. — Путешествия тебя красят.
Он широко улыбнулся, собираясь пошутить:
— Знала бы ты, как далеко я путеше…
— Не моего это ума дело.
Он осекся и посмотрел на нее пристально. Не знаю, что он, ясновидящий, разглядел, потому что глазам влюбленного прошлое и будущее порой представляются яснее настоящего.
— Элспет, — промолвил Томас, — мне нужно кое-что тебе сказать.
Она ждала. Я тоже.
— Ты была права, — он смущенно рассмеялся. — В мире полно чудес. Я-то думал, что они непременно должны быть, но ты всем сердцем верила в них — и не ошиблась. В Стране эльфов… — голос его зазвучал напевно, мечтательно, — в Стране эльфов есть колодец, старый колодец в самом сердце лесной чаши. На краю того колодца стоит чаша. В том лесу не слыхать птичьего пения, лишь…
— Прекрати, — не шелохнувшись, оборвала его она. — Не хочу слышать твои россказни.
— Будь по-твоему, — на диво смиренно ответил он. — В другой раз. Но мне столько всего надо тебе рассказать…
— А с чего ты взял, — она вновь защелкала спицами, — будто я хочу все это выслушивать? Я замужняя женщина, Томас, и у меня теперь нет времени для твоей чепухи.
Он глянул на нее и побледнел как смерть. Сам-то он обречен был говорить только правду, но не подумал, что и другие могут резать ему правду в лицо.
— Давно? Зачем ты вышла замуж?
— Давно. Женщине полагается выходить замуж, Томас. Джек захотел на мне жениться, а он вдовец и его сиротам был нужен пригляд.
— Понимаю, — уронил он, хотя ничего не понял. Должно быть, чутье подсказало ему — тут что-то не сходится, но он давно утратил способность сличать то, что мерещится, и то, что знаешь. — Но позволь я хотя бы поведаю тебе, где провел семь лет; уж это мой долг.
— Я знаю, где ты был. Все яснее ясного написано у тебя на лице — ты ничуть не постарел, и по рукам видно, что за семь лет ты ни минуты не работал.
Томас скривился.
— Говоришь, будто с Гевином. Клянусь тебе, тут другое. Элспет, я семь лет провел в Стране эльфов.
— Да, ел там белый хлеб и мед и спал на пуховых перинах.
— Элспет, ты что, меня не слушаешь? Я был там… во власти чар.
— О, это что-то новенькое, — фыркнула она, — во всяком случае, для тебя.
Удивительно: ей он так и рвался рассказать про Страну эльфов, а когда пытался нам с Гевином — не выходило.
— Послушай, прошу тебя. Я так долго ждал — думал, уж кто-кто, а ты мне поверишь. Думал, ты-то поймешь!
— Я одно понимаю, — ответила Элспет, — что ты исчез, не сказавшись, а теперь думаешь — наговоришь красивых слов, и все станет по-прежнему. Ведешь себя так, будто мы расстались вчера и все как было. А тебе не приходило в голову, что мы устали от твоей лжи?
Томас сдавленно засмеялся.
— Лжи? Теперь я не могу солгать. Еще один дар Страны эльфов.
— Кому? Тебе или мне? Так себе подарочек. Лучше бы ты принес сундук золота или семимильные сапоги. Ты давно не бывал в наших краях и думаешь, будто мы, простые люди, не знаем, как устроен свет. Но ты ни в чем себе не отказывай, Томас. Если хочешь облегчить душу, я послушаю и запутанную историю.
— Что ты хочешь услышать? Что я добрался до Иерусалима и побывал в гареме самого Сулеймана? Что я бродил в Эйлдонских холмах, когда мне явилась богато одетая красавица на белом скакуне, убранном серебряными колокольчиками, и посулила все богатства мира, если я последую за ней и позабуду всех, кто мне дорог? Что я отправился по ее зову, не взяв с собой ни смены одежды, ни арфы, ни любимую девушку? Бросил все, поддавшись своей сумасшедшей прихоти барда? Если таков тот, память о ком ты хранила в сердце все эти годы, не диво, что ты сейчас говоришь со мной так сурово.
Лицо Элспет побелело как мел, и только на щеках заполыхали алые пятна.
— Ах нет, — сказал Томас, не сводя с нее глаз. — Разумеется, ты думала, что я мертв. А я жив — вернулся целым и невредимым. Какое огорчение, верно?
Элспет стояла неподвижно, как скала, и казалось, если шевельнется, то рассыплется в пыль или раздавит его своей яростью.
