Читаем Томас-Бард онлайн бесплатно
Я не отвел взгляда и пристально наблюдал, как они усаживаются за стол. Королеве нравилось нахваливать мою красоту, но в сравнении с ее спутниками-эльфами я чувствовал себя по-земному грубым, и даже собственный эльфийский наряд казался мне лишь жалкой уродливой подделкой.
Не было ни жонглеров, ни танцоров, ни музыкантов — развлекать пирующих предстояло лишь мне. Я молча ждал, пока все не приступили к трапезе, и чувствовал, что со всех сторон на меня то и дело бросают внимательные взгляды. В пиршественном зале стояла удивительная тишина — словно и не было здесь целой толпы гостей.
Охотник так и сиял. Несколько раз поймав его взгляд, я прочитал в нем самодовольство — и еще ту самую загадку. Я с трудом удерживался, чтобы тотчас же не выкрикнуть ответ.
Королева меня будто и не замечала. Что ж, при всех пусть ведет себя как угодно.
Я устал стоять посреди пиршественного зала и мрачно думал о том, много ли времени утекло для меня, смертного, пока эльфы не спеша угощались. Но опытный менестрель знает, когда приходит его час петь.
Он наступил, когда унесли первую перемену блюд. Теперь эльфы насытились и готовы были обратить на меня внимание. Я придвинул к себе стульчик, оперся на него ногой, чтобы удобнее было держать арфу, и запел.
С первым же звуком струн в пиршественном зале воцарилась тишина: сегодня слушателей не понадобилось призывать к молчанию. Призвав на помощь все чары своего голоса, я запел, и первые строки баллады чисто, нежно и жалобно разнеслись по всему залу, до самых дальних уголков.
Я плыл по волне песни и не поддавался соблазну посмотреть, с каким лицом слушает меня Охотник. Нет, я весь погрузился в балладу и разворачивал историю Элеанор перед эльфийским двором как можно ярче, проникновеннее и убедительнее. Обыкновенно, выступая с новой песней, я волнуюсь. Когда новую песню слушают другие, она порой кажется мне нелепой, и все ее недостатки обнажаются, уязвимые для чужих колкостей, — так подсказывает разыгравшееся воображение. Со временем я научился отгонять это чувство, но сегодня оно меня не посетило. У сегодняшней баллады была высшая цель — не только развлечь, не только пробудить восхищение, и я не страшился.
Голубь вновь поведал королю всю историю Элеанор, вплоть до:
Баллада была выстроена кольцом и завершалась тем же, чем и начиналась. Насколько мне известно, волшебный народ высоко ценит такой прием. Но я остановился именно на этих строках и зашел в своем рассказе далеко ровно настолько, насколько было можно. А чем кончится баллада — зависело от того, что случится дальше. Окрыленный, я доиграл последние ноты. На душе было все так же тяжело от любви к королеве, но чары Охотника с меня спали. Музыка смолкла, и я обвел эльфов-слушателей едва ли не задорным взглядом.
Они молча выслушали последние фразы и так же молча, все одновременно, выпили из своих кувшинов, к которым мне прикасаться не разрешалось.
Первым заговорил Охотник. Он отсалютовал мне золотым кубком и сказал:
— Отменная загадка, Томас.
Потом перевернул кубок, и алая жидкость растеклась по полу в проходе перед королевским столом. Тут поднялась королева Страны эльфов — и поднялась в гневе.
— Братец, — произнесла она. — Ты сделал дурное дело.
Охотник глянул на нее и криво усмехнулся уголком алого рта.
— И все же, сестрица, что сделано, то сделано, — произнес он и повернулся ко мне. — Ты разгадал мою загадку, Томас, теперь проси чего пожелаешь. Песня твоя так сладостна, что за нее одну можешь получить от меня подарок — ты его заслужил и ничем не будешь мне обязан.
Но я взглянул на свою возлюбленную королеву. Сегодня вечером красота ее была холодной и чистой, как мрамор. Взглянул — и впервые позволил себе заговорить под сводами этого зала.
— Госпожа, — я обращался к ней и только к ней, таков был наш уговор, и я не намеревался его нарушать. — Я не стану ни о чем просить повелителя серебряных стрел. Но за мою верную службу позволь обратиться с просьбой к тебе.
— Смертный, — величественно ответила она, — тебе это не полагается.
