Читаем Нерон онлайн бесплатно
– Все в порядке. Ты сильный мужчина… сильный муж. Ты был рядом, когда я осталась без всего. И я благодарна тебе за это. Но теперь я богата. И вот я думаю: сколько пройдет времени, прежде чем ты попытаешься завладеть всем моим состоянием? Ты – мой муж, и закон на твоей стороне. Это я знаю. Барбо не раз повторял, что может посадить меня под замок и ни один суд в Риме не в силах будет принудить его выпустить меня, даже если я начну подыхать от голода.
– Он… прости… – Итал поднял указательный палец.
В горле у него першило. Он попытался сделать еще пару глотков вина, но закашлялся и забрызгал стол красными, как кровь, каплями.
– Проклятье… – прорычал Итал и, злой на себя, начал вытирать стол салфеткой.
Его жена продолжала говорить:
– Поместье Агенобарбов принадлежит мне, Итал. Я его заслужила. Выстрадала за все эти годы. Меня тринадцатилетней выдали замуж за мужчину едва ли не в два раза старше. За мужчину, который с одинаковой легкостью бил собак, своих лошадей… и меня. Все ради нашего блага. И поэтому, когда у меня есть шанс завладеть всем этим, – как ты взял власть в свои руки той ночью, – разве кто-то может ожидать, что я им не воспользуюсь? Земля, дома, деньги – это для меня свобода.
Итал посмотрел на жену, и она увидела, как в его глазах промелькнуло что-то вроде понимания.
Агриппина кивнула:
– Я не могу позволить тебе забрать все это. Ты прирожденный солдат, Итал. Я видела, нет, я поняла это в ту ночь, когда наемные убийцы проникли в мой дом. Раньше или позже, но ты присвоишь то, что принадлежит мне.
Она вздохнула. Итал начал борьбу с тем, что нельзя было одолеть. Он был крепким, еще далеко не старым мужчиной, а значит, до последнего мог быть опасен. Он ринулся через стол к Агриппине. Она была к этому готова и моментально отскочила в сторону.
– И Луций тоже мой. Я видела, как ты вместе с ним восстанавливал ту колесницу. Зачем? Чтобы вернуть память о его отце? Чтобы стать ему отцом? Ему не нужен отец! Я для него и отец, и мать. Кроме меня, ему никто не нужен, и так будет всегда.
Итал попытался встать, но уже не мог. Он сжимал рукой распухшее горло, лицо его покрылось капельками пота.
Агриппина печально за всем этим наблюдала.
– Яд был в печени, Итал. Я, конечно, скажу, что виной всему рыбья кость. Какая трагедия! Такой храбрый муж и погиб, попавшись на крючок из рыбьей косточки. После смерти я воздам тебе почести и никогда не скажу о тебе дурного слова. Но правда гораздо проще…
Агриппина смотрела на мужа и гадала, сколько еще он сможет продержаться.
– В изгнании, в той тюрьме, я почти весь первый год провела в кромешной темноте, – сказала она, и в ее широко открытых, пустых глазах промелькнул давнишний ужас. – Ты можешь хотя бы представить, каково это? Я не видела вообще ничего. Не могла разглядеть даже свои руки. Я… я как будто превратилась в маленький камешек, который забросили в черную бездну. И там, в этой бездне, я поклялась, что, если когда-нибудь увижу свет, если вернусь домой, ничто не сможет меня сломить. Я стану этим маленьким камешком… и застряну в горле у любого, кто попытается лишить меня свободы.
– Я… любил…
Итал уже не мог говорить, он тужился, но слова его больше походили на перемежавшийся с рычанием хрип.
– Знаю, – ответила на этот хрип Агриппина. – Но ты не можешь завладеть тем, что принадлежит мне… – Она вдруг обнажила острые белые зубы. – И ты был там, Итал. Ты – один из убийц Калигулы. Тебе не следовало поднимать руку на моего брата.
У Итала была железная воля, но даже она ему изменила, и он повалился на пол. Он лежал на спине и смотрел на жену, как будто хотел запомнить ее, хотел унести ее образ с собой. У Агриппины заблестели глаза. Она сморгнула и вдруг поняла, что это слезы.
– Прощай, – тихо и даже с трепетом сказала она.
Итал обессилел, он больше не мог бороться со смертью.
Когда в кухне стало совсем тихо, Агриппина вымыла тарелку Итала, а остатки печени выбросила в печь. Зашипели угли, дым стал горьким. Она оглядела кухню и опрокинула стол.
Слуги услышали грохот и сбежались в кухню.
День был безветренным, и дым от погребального костра, почти не обрываясь, поднимался к небу, словно лента из серого пепла и масла.
Сенаторы прибыли, чтобы отдать почести старшему офицеру преторианской гвардии, второму после префекта и самого легата. Или, возможно, решили, что следует почтить память того, кто был по-настоящему близок к императору. Сам Клавдий приехал в поместье. В кои-то веки преторианцы, которые дали клятву жизнь положить за императора, искренне хотели оказаться рядом с ним, чтобы иметь возможность попрощаться с товарищем. Жизни можно лишиться в один момент. Может вдруг остановиться сердце. Жизнь может отнять лихорадка. Можно упасть с большой высоты и разбиться насмерть. Нож, которым тебя ранят, может быть отравлен. А может и рыбья кость застрять в горле.
