Читаем Нерон онлайн бесплатно

Агриппина полной грудью вдохнула соленый, пахнущий водорослями и рыбой воздух и тут же рыгнула, но брат этого не услышал, или ему было совсем не до того, что происходит вокруг.

Гребцы убрали весла. На палубе, приготовившись к высадке императора, выстроились офицеры. Гай даже не взглянул на них, он целиком предался нахлынувшим в этот момент воспоминаниям.

Агриппина прикоснулась к его плечу. Гай вздрогнул.

– Мне надо переодеться, – сказала она. – Это платье все перепачкалось.

– На боевой галере нет приватных комнат.

Ответ последовал слишком быстро, как заученная скороговорка, но другого и быть не могло – на боевых галерах действительно не предусмотрены личные каюты.

Агриппина отправилась в это путешествие с багажом и рабынями, но теперь от них было мало толку. Рабыни сбились в стайку, как маленькие птички, и ждали, когда госпожа скажет им, что делать и куда идти дальше.

Внизу – три сотни гребцов, на палубе – четыре десятка преторианцев.

Брат вывел в море боевую галеру, а не игрушку для богатых пресыщенных римлян. Здесь не было места для отдыха и перемены нарядов.

– Когда Тиберий умер… – пробормотал Гай.

Он сказал это так тихо, что Агриппина повернулась и вопросительно посмотрела на него.

– Когда Тиберий умер, – повторил Гай, – я обратился к консулам, чтобы узнать, что он написал в завещании. Во имя мира и порядка я приказал им сломать печати раньше положенного срока. Я был в неведении, Агри. И знаешь, что было в его завещании?

Агриппина покачала головой, а Гай близко наклонился к сестре, не обращая внимания на запах рвоты.

– Он постоянно вносил изменения в завещание, и никто не мог знать наверняка, кого он выбрал преемником. Тиберий обожал такие игры, так он держал своих маленьких любимцев в узде. А мне было все равно. Понимаешь? Плевать, и все. Я первый мужчина по линии Августа. Наша мать – правнучка императора. Я стал бы императором или низвергнул бы весь сенат. Преторианцы были на моей стороне, Агриппина. Заручившись поддержкой Макрона, я мог не опасаться ни сенаторов, ни консулов. Они бы легли под меня, как тростник перед бурей. Я это прекрасно понимал, но все равно, когда узнал, какова его последняя воля, – воля, которая изменит мир, – сердце мое заколотилось как бешеное.

В доках зажгли факелы. Галера окрасилась в золотистый цвет. Ночь вступала в свои права. Галера еще раскачивалась на волнах, но уже была на привязи.

Ястреб в капюшоне – вот о чем подумала Агриппина в этот момент. Ястреб в капюшоне, но настороже.

– Да, он заявил меня наследником, но не меня одного, – продолжил Гай. – По его воле я должен править не один, а с другим, как с равным себе.

Гай тряхнул головой. У Агриппины от нахлынувшего страха сбилось дыхание.

Она в опасности? Этот остров уже забрал одного из ее рода.

Если Тиберий упомянул ее имя в завещании, она могла распрощаться с жизнью прямо здесь, в этой гавани.

Но нет. Гай, если бы хотел убить, не взял бы ее в далекий поход на этот остров. Будь у него такое желание, он бы запер ее в темнице и в жизни бы не дал увидеть новорожденного сына.

Агриппину охватила паника, ее бросило в пот, дыхание участилось.

– Там, на Капри, со мной был один маленький мальчик, – продолжал Гай, не подозревая о том, с какими страхами борется в этот момент сестра. – Внук Тиберия. Его доставили на остров в то время, когда его сын и наши с тобой братья умерли. Звали мальчика Гемелл, один из двух близнецов, правда брат его умер в трехлетнем возрасте. Агри, ты бы знала, как он любил смеяться! Когда его только привезли на остров, он был таким жизнерадостным, весь будто светился изнутри. И я видел, как его… всего этого лишили. Я много чего повидал… и не стану об этом рассказывать.

Между братом и сестрой словно черная завеса повисла мрачная тайна. Никто в мире не посмел бы заговорить раньше Гая. Агриппина, умело скрыв облегчение, которое испытала, поняв, что речь пойдет не о ней и о ее сыне, ровно дышала и ждала, когда брат продолжит.

– Гемелл пробыл там со мной несколько месяцев, а под конец мне сказали, что его удерживали под водой в бассейне. Мол, это был несчастный случай. Гемелл… Его сломали на этом острове, загубили, растоптали, как нежный яркий цветок. Когда его привезли домой, я пытался с ним поговорить, но глаза его были пустыми, и он уже больше никогда не смеялся.

Брат приоткрыл лишь краешек завесы, но этого хватило, чтобы Агриппина в ужасе поднесла ладонь ко рту. Когда он оглядывался на свое прошлое, в нем поселялось безумие. Она вспомнила о его молодой жене Клавдилле и задалась вопросом: представляет ли та всю глубину и широту стоявшей перед ней задачи?

Раны брата все еще не зажили, и Агриппина не была уверена в том, что он вообще когда-нибудь сможет до конца исцелиться.

Гай посмотрел на сестру и понял, как сильно подействовала на нее его история, а поняв это, потер глаза и попытался изобразить улыбку.