Читаем Нерон онлайн бесплатно
Некоторые пришли в центр Рима накануне вечером, чтобы занять места до того, как через толпу невозможно будет пробраться. Были среди них и женщины, и дети. В толпе продавали еду и напитки. Настроение у всех было приподнятое. Горожане словно опьянели от радости, повсюду слышался беззаботный смех. Люди улыбались, а когда лошадь одного преторианца вдруг чего-то испугалась и шарахнулась в сторону, только он один и оставался серьезным, а все вокруг ухмылялись и давали ему советы, как усмирить кобылу.
Грандиозная процессия двигалась по Риму с востока на запад, минуя как самые бедные кварталы, так и богатые дома на холмах. Закончилось шествие на Палатине.
Клавдий спешился и стал ожидать прибытия молодой жены.
Мессалина, расслабленно откинувшись на спинку мягкого сиденья, ехала в карете на некотором расстоянии от императора. С ней была дочь Октавия, а карету со всех сторон окружали суровые преторианцы и любого, кто осмеливался ступить на дорогу, отшвыривали обратно в толпу. В конце концов, она была женой императора. Более того, по виду ее округлого живота было ясно, что она носит ребенка, а повитухи говорили, будет мальчик.
В тот день Мессалина нарядилась в вышитое золотыми нитями платье, а шею ее украшало ожерелье из голубых драгоценных камней. Утром Клавдий, помогая ей застегнуть ожерелье, сопел и приговаривал, что оно когда-то принадлежало самой Клеопатре.
Потрясенная такой грандиозной переменой в своей судьбе, Мессалина то и дело, сама того не сознавая, прикасалась к ожерелью.
Всего месяц назад они с мужем жили в постоянном страхе перед Калигулой. Каждое утро, просыпаясь, Мессалина чувствовала, как у нее челюсти сводит от боли, и все потому, что она во сне скрипела зубами. Казалось, это никогда не закончится, она не видела выхода, а потом вдруг чудесным образом во тьме появился просвет, пусть он и был окрашен кровью.
Ворота за каретой закрылись. Ликующие вопли толпы наконец стихли. Один из преторианцев помог Мессалине выйти из кареты. Дюжий офицер ласково ей кивнул, а она подошла к мужу и заключила его в объятия. Клавдий почувствовал себя неловко, оттого что его целуют на глазах у преторианцев, и даже покраснел, но, несмотря на смущение, был рад видеть, что жена и дочь счастливы.
Октавии было всего три года. Ее одели в миниатюрную белую столу с золотым орнаментом на подоле, а волосы заплели в двойную косу и уложили на затылке. Малышке все было в диковинку, она вертела головой и, улыбаясь, кивала солдатам.
– У меня столько п-планов, – тихо, так, чтобы только Мессалина могла его услышать, сказал Клавдий.
В этот раз она даже не заметила, что муж заикается.
Мессалина взяла дочь за руку и позволила мужу взять свою. Клавдий повел их в большой зал императорского дворца.
В обычные дни император созывал в этот зал легатов, сенаторов или консулов. На всем в этом зале лежала тень Калигулы. Казалось, даже его запах еще не выветрился. Мессалина, войдя в зал, содрогнулась и принялась мысленно повторять, словно заклинание: он умер, его больше нет, он умер, его больше нет.
Теперь ее муж – император, вся ответственность за Рим и семью легла на его плечи.
В день его восшествия на престол – а затем ежегодно в эту дату – граждане получали право подавать петиции лично императору. Очередь выстроилась вдоль стен зала.
Мессалина чувствовала на себе взгляды всех этих людей. Кто-то из них наверняка натерпелся от правления предыдущего императора, но большинство были родственниками сенаторов или тех, кто служил на Палатине.
Со стороны могло показаться, что эта процедура – возможность добиться справедливости для бедных и бесправных римлян, пострадавших от произвола. Но на деле все было устроено куда сложнее. Чтобы получить место в этой очереди, надо было не только попросить об услуге, но и пообещать отблагодарить. Все эти люди сами были привилегированным классом и входили в те самые десять тысяч, что правят Римом вне зависимости от того, кто император.
И все же, подумала Мессалина, они явились сюда с петициями. И только Клавдий мог их удовлетворить либо отклонить.
Она наблюдала за тем, как ее муж усаживается на железный, инкрустированный золотом трон. Слуги тем временем уводили из зала Октавию. Малышку надо было накормить и уложить спать. Она так намаялась за время шествия, что начала зевать и даже не стала капризничать. Мессалина заметила, что Клавдию, чтобы устроиться на троне, пришлось немного подтянуться. Он напомнил ей худощавого подростка, которому впервые позволили сесть за стол вместе со взрослыми. Мессалина нахмурилась. Решила – надо переделать трон так, чтобы Клавдий, сидя на нем, чувствовал себя во всех смыслах равным тем, кто восседал здесь до него.
Мессалина заняла место рядом с мужем и немного постояла, желая насладиться этим необыкновенным моментом. Возможно, ей хотелось, чтобы все в зале еще раз своими глазами увидели, что она беременна.
