Читаем Нерон онлайн бесплатно
– Я свободна? – тяжело дыша, спросила Агриппина.
Итал тряхнул головой, вспомнив, зачем прибыл на Понцу.
– Госпожа, твой брат Гай мертв. Твой дядя – император.
Голос у него подрагивал, он сам это слышал. Он тысячу раз представлял, как это будет, а теперь стоял на месте и ничего не мог понять. Почему она не в камере?
– Дядя Клавдий? – переспросила Агриппина и, когда Гай кивнул в ответ, тихо охнула и облокотилась на стол. – Значит, я вольна уйти отсюда?
– Да, даю слово!
Агриппина оттолкнулась от столика и направилась к двери.
Итал тоже, но, прежде чем она ступила за порог, снова прижал солдата к стене, только на этот раз еще и приставил к его горлу кинжал.
– Госпожа, если он посмел причинить тебе вред, скажи прямо сейчас.
Агриппина прикоснулась к его плечу. Италу показалось, что он сквозь тунику ощутил прохладу ее пальцев. Такое было, конечно, невозможно, а он даже не осмелился на нее взглянуть.
– Он был добр ко мне, Итал. Ты ведь видел мой маленький столик? Гельвий позволял мне иногда по вечерам здесь ужинать. Он хороший человек.
Итал посмотрел в глаза легионера и увидел в них только страх. Тогда он убрал кинжал в ножны и вышел за порог тюрьмы.
Он только что был готов убить солдата при исполнении. Это о многом говорило.
Итал стоял неподвижно, словно каменное изваяние, а Агриппина что-то вполголоса говорила тюремщику. Наверняка прощалась. Потом они быстро обнялись, и она пообещала прислать ему вина и еще что-то, Итал не расслышал, что именно. Бедняга покраснел, как мальчишка.
Потом Итал помог ей взобраться на мула и передал поводья.
– Агриппина, у пристани тебя ожидает галера, ты отправляешься домой.
Прошли годы с тех пор, как Итал в последний раз вслух произносил это имя. Он не забыл Гемелла и думал, что найдет ее в темной зловонной камере. А она выглядела почти так же, как в тот день, когда он доставил ее на Понцу. Ей было двадцать шесть лет, и ему казалось, что она стала еще прекрасней. Красота Агриппины обладала такой силой, что он, стиснув зубы, с трудом заставил себя отвести взгляд.
Агриппина, устраиваясь на муле, прикрыла глаза. Италу безумно хотелось обнять ее, а она как будто забыла о его существовании и просто вдыхала свежий вечерний воздух.
– Спасибо, что пришел за мной, – сказала бывшая узница, и они тронулись в путь.
Новый император ехал через город. Толпы римлян встречали его появление ликующими криками.
Клавдия сопровождали преторианцы – все шесть тысяч часами маршировали по улицам в обоих направлениях, а толпы все увеличивались, и крики не смолкали. Если кто-то и заметил про себя, что точно так же преторианцы могли конвоировать своего пленника, то не стал говорить этого вслух.
На Клавдии был золотой лавровый венок – корона императора. Когда-то Юлий Цезарь получил лавровый венок в награду за личное мужество и воинскую доблесть. Позже был изготовлен такой же венок из золота, и он уже символизировал благосклонность богов.
Клавдий улыбался и приветствовал римлян поднятой рукой, а они бросали на дорогу зеленые ветки лавра и скандировали его имя. После долгого пребывания во мраке проявляемая радость была неподдельной. За годы правления Калигулы злоба и ужас, словно олифа, залили город, не давая римлянам свободно дышать. По доносам шпионов целые семьи приговаривали к сожжению на костре, их выволакивали из домов, бичевали, а толпы тем временем в поисках еды грабили их жилища. Никто не мог чувствовать себя в безопасности: ни легионеры, ни обитатели трущоб, ни достойные жены и невинные дочери из знатных семейств.
Толпы горожан собирались в Большом цирке и были свидетелями того, как сажали на кол и распинали сенаторов. Страх нарастал с каждым месяцем, даже само количество казней внушало ужас. Правление безумца лишало всех воздуха, как давление перед бурей, разрасталось, как гнойник, который может лопнуть в любой момент. Жизнь при Калигуле стала невыносимой. Ступени Гемониевой лестницы всегда были в пятнах крови – едва темнели старые, как появлялись свежие.
Император Клавдий стал для Рима ножом, который вскрыл этот гнойник и вернул людям надежду. Преторианцы провозгласили его императором, а слухи о том, что они были причастны к убийству Калигулы, так и остались слухами.
Вторая жена Калигулы, узнав о его гибели, вскрыла себе вены. Преторианцы нашли ее с ножом в руке. Но это была просто очередная трагедия, которую город должен был пережить и оставить в прошлом.
Первым своим указом Клавдий помиловал весь полк за совершенные некогда преступления, а за какие именно, в этом указе не уточнялось. Амнистия в переводе с греческого означает – прощение, забвение. И сейчас наступал новый день нового года.
Люди бросали работу и все свои дела, чтобы выйти в город и присутствовать при историческом событии, подобное которому, возможно, в их жизни уже никогда не случится.
