Читаем Полостан онлайн бесплатно
Дон часто возвращалась к аттракциону в Павильоне компании «Вестингауз»: двадцать долларов золотыми монетами и блюдо с печеньем в открытом окошке. Всякий, кто к ним тянулся, перекрывал рукой невидимый луч, тень падала на фотоэлемент, и в окошке выдвигался заслон. Дик объяснил ей про фотоэлектрический эффект и рассказал, как Эйнштейн тридцать лет назад все это распутал – а теперь открытие используют в автомате, чтобы не дать детишкам стащить печенье! Он находил это забавным старьем, как и жюль-верновскую рентгеновскую трубку для продажи туфель. По мере того, как лето близилось к середине, Дон все больше и больше видела в аттракционе метафору всего, связанного с ярмаркой, включая самого Дика. Она переспала с ним, точно зная, что перекрывает незримый луч, включающий заслон. Дик уедет и забудет о ней. Может, она подражала своей матери, которая переспала с бандитом Джимом О’Фаолейном и забеременела Дон. Может, претворяла в жизнь революционные взгляды на секс и мораль. А может, просто шла на риск ради острых ощущений, как комсомолец записывался в Красную армию и уходил воевать с казаками. Однако июль сменился августом, и Дон захандрила. Ей вспоминалось, с каким лицом мать, когда рак добрался до ее мозга, говорила про своего Джимми и как рыдали в петроградской коммуналке женщины, брошенные мужчинами по официальному дозволению советских теоретиков. Стало ясно, что главным в «Веке прогресса» было прибытие воздушной армады маршала Бальбо и короткий роман с Диком. Дальше все просто медленно сходило на нет.
Кроме того, что несомненно росло в ее животе.
У Дон была задержка больше месяца. То, что она иначе видела вещи и реагировала на них тоже иначе, можно было списать на усталость от выставки, на перемены в самой выставке, на то, что «она была с парнем» и сделалась женщиной, поэтому и на мир смотрит другими глазами, однако по мере того, как неделя за неделей месячные не приходили, Дон начала думать, что причина – в телесных и душевных изменениях, вызванных беременностью.
Обувная лавочка – по крайней мере по вечерам – находилась буквально в тени «Солджер Филд», так что Дон одной из первых заметила, что обычные спортивные соревнования отменили, а подъезды к стадиону запрудили грузовики с эмблемами «Доу Кемикал», «Гудъер Раббер», ВМФ США, Чикагского университета и «Юнион Карбайд». Меньше чем в двадцати футах от того места, где Дик взламывал замок, с платформы грузовика на крышу подняли метеорологическую станцию: анемометры и флюгеры трепыхались в завихрениях ветра за трибунами, пока не достигли девственного воздуха. В ворота прогрохотал караван грузовиков: у каждого на платформе стояли шеренги баллонов с надписью «водород». Звук, с которым баллоны скатывали по наклонной плоскости на землю, весь день отдавался среди пустых трибун, а когда работу закончили, семьсот водородных баллонов выстроились подковой по краю поля, на котором Танни когда-то победил Демпси в «долгом отсчете»[17] .
Дон привыкла, что восточная стена «Солджер Филд» высится над обувной лавкой, но внутрь сейчас зашла впервые. Стадион выстроили всего несколько лет назад, но придали ему вид древних римских развалин, когда те еще не развалились. Не столько Колизея, сколько Большого цирка, с длинными дорическими колоннадами над восточной и западной трибунами. Колоннады с обеих концов завершались аккуратными маленькими храмами. Ниже акры простых деревянных скамеек террасами спускались к полю. В следующие дни Дон ходила по занозистым пандусам, спасалась от солнца в тени неоклассического фронтона или выискивала брошенную «Трибьюн»; забиралась наверх, когда метеорологи на колоннаде снаряжали зонд; спускалась на поле, когда Артур Х. Комптон выступал перед журналистами. Она гадала, что подумал Итало Бальбо, когда, пролетев все расстояние от Рима до Чикаго, увидел римский стадион больше и лучше любого в Старом Свете.
Привезенные на трех автобусах матросы проползли по полю на четвереньках, убирая каждый камешек и палочку. Затем пригнали два грузовика белой холстины, которую расстелили на футбольном поле, словно на столе, где предстоит оперировать титана. Следом подкатил исполинский тягач – из-под брезента, укрывающего прицеп, на свет явились бесконечные складки бежевой ткани. С томительной неспешностью матросы развернули ее и разложили на белой холстине. За процессом наблюдали с поля офицеры, чиновники и ученые, с трибун – немногочисленные зеваки, а с верхотуры, занятой метеорологами, – радиообозреватели. Дон была здесь, когда въехал особый грузовик с эмблемой «Доу» на кабине и круглым предметом семи футов в диаметре на платформе. Шар покоился в мягкой люльке – подобии нимба. Когда под грохот аплодисментов с него сбросили брезент, показались слова «Век прогресса» на белесом металле нижней полусферы, где их будет видно с земли. Сверху топорщились восемь проушин, куда будут крепиться тросы, по всей поверхности темнели крохотные иллюминаторы.
