Читаем Полостан онлайн бесплатно
– Ты говорил мне об этом сто раз, но спасибо.
– Если бы ты могла их видеть, это был бы цвет. Не смесь цветов, как закат, а чистый цвет, как от неоновой лампы. И вот что обнаружил Комптон – нет, вру, обнаружили другие, но он объяснил, – если светить на вещество рентгеновскими лучами одного цвета, из него вылетают рентгеновские лучи другого цвета. Другой частоты. Они вылетают под углом, как отраженные, и цвет зависит от угла отражения.
– И это доказывает что?
– Что свет состоит из частиц. Или, по крайней мере, иногда так себя ведет. Это как если бы ты пропустила зеленый свет от неоновой лампы через целлофан, а он вышел бы красным и под другим углом. Если свет – волна, такого не объяснить. Математика просто не работает. А если это фотон? Легче легкого. Эффект Комптона, вуаля!
Дон слушала с интересом, но не понимала, зачем для объяснения было вскрывать замок, вламываться в обувную лавку, разбирать аппарат и размахивать настоящей трубкой. Мысленного образа неоновой лампы, светящей через целлофан, хватило бы за глаза.
Другой занимательный факт состоял в том, что здесь, в лавке, они могли бы начать обжиматься или, может быть, даже переспать. Не то чтобы она хотела этого прямо сейчас. Но на такую подробность Дик мог бы обратить внимание, учитывая, что стояк у него был примерно половину времени их знакомства. Однако он совершенно не видел этой возможности – настолько ослепил его всепроникающий свет науки.
– Понимаешь, это вот настолько далеко мы можем зайти! – воскликнул Дик, не замечая двусмысленности, и поднял рентгеновскую трубку словно чашу с Причастием или чему там нерелигиозные евреи поклоняются в Обществе этической культуры. – Потрясающий аппарат! Куча энергии! Видишь толстые провода, к которым она подключена, эти катушки? Максимум разницы в энергетических уровнях, какой можно получить, работая с тяжелыми атомами, далеко на М-оболочках, где переходы огромны и рентген жесткий. Дальше ты доходишь до предела. Сколько ни заставляй электроны прыгать с уровня на уровень, ты не выжмешь больше энергии, более жесткие лучи или более фиолетовые фотоны. Чтобы идти дальше, надо завязывать с электронами – с химией – и лезть в ядро. Это, – он еще раз встряхнул трубку, – классная штука, но это тупик. Потому-то их штампуют на потоке и продают с их помощью туфли.
Дик оставил ее размышлять об услышанном, а сам снова опустился на колени и собрал аппарат. Дон непроизвольно шагнула в сторону и встала между ним и дверью на случай, если стояк повторится.
– Стоит его проверить, – сказал Дик и включил аппарат. Затем, словно вспомнив в последний момент, взял свинцовую пластину за края и вставил на место, скрыв трубку, которая раз начала светиться, – ее нить накаливания разогрелась и начала осыпать цель из тяжелого металла пулеметной очередью электронов. Поскольку аппарат не взорвался и не загорелся, Дик перешел к следующему этапу тестирования: изучать различные предметы и части света на флюороскопном экране и заглядывать в отверстие для ног – не пробивается ли оттуда синий свет. У него была гипотеза, что при некоторых углах комптоновское рассеяние проявится в лучах видимого диапазона. Однако ничего не получалось. Он разозлился, открыл тетрадку и занялся расчетами.
– Мне пора, – сказала Дон.
Дик вскинул голову и посмотрел на нее скорее растерянно, чем виновато.
– Извини. Я забыл формулу Комптона, так что по-быстрому заново ее вывожу.
– Отлично, но мне надо домой.
– Я бы проводил тебя до трамвая, – проговорил Дик, как будто забыл свои манеры и должен был заново выводить их из первопринципа.
– Это было бы мило, но я и сама дойду.
– Нет, я провожу. А можно мне будет вернуться сюда для новых экспериментов?
– Тебе нужна только шпилька, Дик. Я подарю тебе целую коробку.
Дон была неприятно удивлена тем, что так обиделась и так себя жалеет. Дику нужна была вовсе не она, а только ее рентгеновская трубка.
– Для некоторых экспериментов потребуемся мы оба, – сказал он, делая к ней шаг.
Это было лучше, но чересчур рано.
– Может быть, завтра, – ответила Дон.
Дик покачал головой.
– Ужасно обидно, но отец взял билеты на ревю Дикого Запада. Я не могу пропустить. – Он скользнул взглядом по составленным обувным коробкам, словно это квадратики календаря. – А вот послезавтра будет грандиозная штука. Прям с утра.
– Что?
– Встретимся на заре, Дон. Я отведу тебя на Военно-морской пирс.
Звезды не горят на дневном небе, но эти горели. Пылая в лучах вечернего солнца – ибо Дон, Дик и еще несколько тысяч зрителей, собравшиеся на Военно-морском пирсе еще до того, как воздушная армада снялась с воды Ривьер-дю-Нор под Монреалем, простояли тут весь день, – серебристые огни возникли из дымки над озером. Они выстроились в прямоугольное созвездие и, пролетая высоко над Чикаго, сложились в буквы ITALIA. Особо чувствительные мужчины махали канотье, прижимали их к сердцу и шмыгали носом в нафабренные усы.
Дик смотрел на дело более аналитически.
– Их больше двадцати четырех! – объявил он. – Дюжины три! Нет, больше!
