Читаем Полостан онлайн бесплатно
В поездах они изучали карты, а иначе Дон безнадежно запуталась бы. Сенаторы могли въезжать в город с севера и сходить на вокзале Юнион-Стейшн, но безработные бродяги, участники Бонусного марша и большевики въезжали с севера и вылезали из товарных вагонов на грузовой станции по виргинскую сторону Потомака. Соответственно они сперва прошли мили две на север вдоль берега до первого моста, пересекли реку и миновали несколько парков и каналов, прежде чем двинуться в общем направлении монумента. Чуть не дойдя до Национальной аллеи, они свернули на курс, который должен был вывести их к южному фасаду Капитолия. Шествие уже превратилось в настоящий парад: зрители на тротуарах размахивали флагами и держали плакаты с надписями вроде «Бонус сейчас» и «Поддерживаем наших ветеранов!». Возле Капитолия упитанные, самоуверенного вида мужчины в летних костюмах пожимали ветеранам руки. Кто-то сказал, что это конгрессмены. На перекрестке грузовик остановился; Расти слез и объяснил, что ему, неветерану, дальше ехать не стоит. Ему есть где остановиться с некоторыми товарищами, сообщил он, конспиративно прикрывая рот рукой. Когда грузовик тронулся, Расти ухватил за лямку вещмешок с красным знаменем, сдернул его и закинул на плечо. Дон порадовалась, когда и вещмешок, и Кригер растворились в толпе.
Как только Капитолий остался позади, городской пейзаж совершенно переменился. Солнце говорило Дон, что они свернули к югу, внутреннее ухо – что едут под гору. Зрители на улицах были по большей части цветные, не считая отрезка, где стояли сплошь военные моряки и все кричали «ура»; играл даже военно-морской оркестр. Впереди показалась вода: река и мост через нее. Памятуя отцовские слова про Петроград, Дон отметила, что мост и правда разводной. Она высматривала павильон управления, который нужно будет брать в первую очередь и потом оборонять. Все говорили, что это снова Потомак, но Дон знала, что это Анакостия. На карте их маршрут представлял собой великанскую подкову – место назначения находилось почти прямо через реку от Потомакской грузовой станции, где они вылезли из товарных вагонов. Впереди стройная колонна немного смешалась: люди в левых рядах тянули шею и толкались, пытаясь разглядеть что-то справа, некоторые вовсе отбежали к мосту, забрались на парапет и размахивали шапками, флагами, чем попало. Когда грузовик подпрыгнул на ухабе, Дон и остальные женщины увидели, в чем дело. На противоположном берегу реки, ниже по течению, раскинулся самый большой гувервилль, какой Дон видела в жизни: всегдашние лачуги и палатки, но выстроенные по точной сетке земляных улиц. У ближайшего конца стоял большой зеленый шатер Армии спасения. Было также открытое пространство, усеянное ромбовидными лужами и украшенное огромной белой фигурой, которая в Северной Америке означает бейсбол. Посредине самостройного города возвышался деревянный помост, который Дон с первого взгляда приняла за виселицу. Однако на столбах развевались флаги, и на помосте был человек, не повешенный, а в ораторской позе, с белым раструбом, который он узкой стороной прижимал к губам. Из публики внизу некоторые слушали, другие занимались своими делами. Дела эти по большей части заключались в перетаскивании больших случайных предметов – толстых веток, автомобильных сидений, листов картона и фанеры. Проследив их движение вдоль берега, Дон увидела, что почти все это добывается на свалке, которая тянулась, как дамба, между городом и краем воды. В той мере, в какой у воды был край, ибо, по правде говоря, граница реки и земли проходила не так резко, как желательно для поселения с десятками тысяч обитателей и без канализации. Мужчины бродили по воде, оставляя за собой мыльные разводы, – искали место поглубже, чтобы окунуться. Женщины небольшими группками стирали одежду.
«Запрещаются: попрошайничество, спиртные напитки, радикальные разговоры», – гласили правила над входом в шатер, служивший своего рода воротами в лагерь Маркс – всю эту огромную территорию назвали в честь местного полицейского, который по-дружески обошелся с первыми участниками Бонусного марша. Ради новеньких, которые не умели читать или не имели денег на очки, те же правила резко повторяли стражи в рубашках цвета хаки, проверявшие у них документы.
Папа не вошел со всеми, а дождался Дон, поскольку ее без него не впустили бы. Она нашла его полулежащим в полоске тени у шатра, с мокрой банданой на лбу, и помогла ему встать. Он высказался в том духе, что просто решил поваляться, но Дон подозревала, что долгий переход под июльским солнцем совершенно его доконал. Дышал он с натугой, говорил короткими фразами. «Радикальные разговоры», – повторил он, когда они проходили через шатер. Там было тепло и тесно, пахло немытым телом. Здесь же располагались библиотека, где люди рылись в книжках, и груды пожертвованной одежды, где оборванные женщины разглядывали драные детские комбинезоны и грязные ситцевые платья, держа их на вытянутой руке.
Папа вывел Дон на то, что выглядело главной улицей лагеря Маркс. До помоста было еще около сотни метров.
