Читаем Полостан онлайн бесплатно
Она прошла последний квартал Тринадцатой стрит и теперь могла через ограду увидеть Эллипс. Сбоку вдали высился мемориал Линкольну, а еще дальше – усеянный могилами холм Форт-Майера. Оттуда прибыли – нет, еще прибывали – войска ландесъегера, выстраиваясь в колонны посередине Эллипса. Перед ними туда-сюда расхаживал генерал Макартур в темных очках и галифе, рядом с ним держался его адъютант, Эйзенхауэр.
Дон могла бы увидеть еще многое, но не стала ничего больше высматривать, а припустила на юг по Пятнадцатой стрит. Три длинных квартала вывели ее на Конститьюшн-авеню, которую Дон перебежала, уворачиваясь от сигналящих машин, на сторону Национальной аллеи. Обогнув восточный склон холма с монументом Вашингтону, она оказалась в небольшом парке на Индепенденc-авеню возле Четырнадцатой стрит, где коммунисты любили устраивать пикники и гонять мяч сразу за углом сквота РЛБВ.
Двумя минутами позже она была там – хотя трудно сказать, что означает «там» в трущобах, где две тысячи человек живут в нескольких зданиях, разбросанных по целому кварталу.
Дон вошла в комнату, где последний раз видела Джона Пейса, и с отчаянием, но без удивления обнаружила, что ни его, ни кого-либо другого из руководства там нет.
В своей пробежке через сквот она обзавелась свитой, которая теперь обратила внимание на ее взмокшие волосы и одежду, вздымающуюся грудь и красное лицо. Некоторые хотели знать, где она была весь день. Другим – по большей части детям – было просто любопытно. Некоторые и впрямь смогли сообщить ей нечто важное: ее отец с Пейсом и почти всеми крепкими мужчинами ушел в направлении лагеря Гласфорд несколько часов назад, как только стало известно о беспорядках. Дон спросила: «Поехал ли кто-нибудь в Виргинию?» Потому что вопрос: «Забирает ли кто-нибудь автоматы?» – представлялся неосторожным. «Позвонил Немой Эл, – последовал ответ, – и Букер с еще двумя уехал на такси».
Дон задумалась.
– Эвакуируйтесь, – сказала она. – Макартур здесь, сразу за Национальной аллеей, у него броневики, пулеметы и люди, уверенные, что с такими, как мы, можно разговаривать только пулями. Не знаю, двинутся они сперва сюда или на лагерь Гласфорд. Учитывая их отношение к коммунистам…
Следующий час – или ей так показалось – ушел на то, что забежать в каждый отдельный дом, здание, лачугу или палатку, лично сообщить о наступающих войсках и поспорить с каждым мелким самозваным вожаком. Помочь людям организовать и собрать то, что понадобится им для выживания в пути, который может растянуться на недели. И собраться самой – упихать одежду, еду и остальное необходимое в торбу, которая стала почти такой же тяжелой, как скрипичный футляр.
И внезапно осознать – почти разочарованно, – что кавалерия не прибыла.
А значит, войска направились к лагерю Гласфорд. Паттон ехал туда разведать поле боя.
Бежать Дон не могла – слишком устала и слишком тяжело была нагружена, – поэтому то шла, то припускала трусцой всю дорогу по Национальной аллее в сторону Капитолия. По его фасаду проплывал дым от малой войны в двух тысячах футов северо-восточнее.
Нет, поняла она, подобравшись ближе, это не дым, а что-то химическое. Слезоточивый газ. А битва закончена. Ландесъегер сделал свое дело здесь и двинулся дальше, к лагерю Маркс. Паттон, должно быть, ехал сейчас на белом коне по разводному мосту на Одиннадцатой стрит, зеленый шатер Армии спасения справа отражался в сверкающем клинке его сабли.
Лагерь Гласфорд походил на мусорную свалку даже больше, чем несколько часов назад. Копы, ветераны, пожарные, водители карет скорой помощи, мародеры и журналисты бегали по дымящемуся остову здания, словно армии, ведущие каждая собственную войну. Дон могла бы искать неделю и не найти папу, если бы не заметила кумачовый водопад в разбитом окне высоко на фасаде старого автосалона «Форда». Это было угловое помещение с видом на Конститьюшн-авеню и Капитолий. Папа мечтал водрузить свой красный флаг над Казначейством или над Белым домом. Однако она ясно видела, как он прибыл сюда за миг до того, как началось безумие. При виде Макартура с кавалерией, наступающего со стороны Эллипса, он устремился взглядом к этому окну. Забросил вещмешок на незажившую спину, с хрипом, мучительно поднялся по лестнице – видимой с улицы, поскольку стену сломали уже давно, – на самый верх и развернул знамя революции, призывая рабочих сплотиться под серпом и молотом.
Всю дорогу до верхнего этажа Дон дышала через паттонов носовой платок, потому что слезоточивый газ еще не выветрился и мог ее задушить. Облако газа выплыло из помещения, когда она распахнула дверь, так что ей пришлось отступить и ждать, пока оно рассеется.
