Читаем Полостан онлайн бесплатно
– Там есть один человек, Паттон, остальные не важны. Паттон – убийца, он дни напролет думает, как нас раздавить. У него есть орудие на грузовике, которое стреляет патронами размером в мою руку. Бронированные машины, из которых во все стороны торчат пулеметные дула – тридцатый калибр для людей, пятидесятый, – для зданий и машин. – Дон не упомянула, что Паттон ею пленился, поскольку это не имело отношения к делу и было бы плохо воспринято ее слушателями – центральным комитетом РЛБВ, собравшимся на пленарное заседание в подвале разрушенной ТЭЦ в нескольких кварталах от Белого дома. – Если вы двинетесь против него, вас всех убьют.
– Мы знаем про Паттона, – сказал папа. Он мог говорить только тихим голосом, но это лишь придавало его словам весомости и заставляло остальных слушать очень внимательно. – Да его бы в живых не было, если бы не Джо Анджело, который вытащил его из бомбовой воронки после того, как он словил осколок в задницу. Джо Анджело, который голодает сейчас в лагере Маркс.
Последняя фраза, впрочем, утонула в хохоте из-за раненного в жопу майора Паттона. Дон вынуждена была отдать папе должное – умел он подпустить пропагандистскую остроту. Мало кто здесь слышал про Паттона. Никто его не видел. Попытку Дон их напугать подавила в зародыше папина шутка – теперь при упоминании Паттона они будут вспоминать про его смешную рану, а не про арсенал 75-миллиметровых снарядов.
Папа, видимо, прочел это на ее лице, потому что, когда все отсмеялись, он продолжил:
– Я не отрицаю, что он убийца. Но это не монополия буржуазии. Вспомни героев Великой Октябрьской социалистической революции.
– Их здесь нет.
– Ониздесь , просто их время еще не пришло.
– Их время пришло вечером субботы.
Был вторник. Субботу и воскресенье они пытались оклематься после исхода из Анакостии – шесть полуголых, истекающих кровью мужчин, несколько их сторонников и Дон, босая, в окровавленных обрывках бального платья. Забрать вещи им не дали. Папа лишился пиджака с зашитыми в подкладку деньгами. Дон потеряла чемодан с джинсами и ботинками для верховой езды. Сейчас она была в мужской одежде.
Впрочем, она должна была признать, что из штаба РЛБВ картина выглядела иначе. В городе тысячи коммунистов. Почти все предпочли уважать антикрасную политику лагеря Маркс и поселились в сквоте РЛБВ ближе к центру событий. Папина маленькая ячейка в лагере Маркс была одиноким форпостом с гарнизоном из фанатиков. Дон его затея с каждым днем казалась все более безнадежной. Зачем добывать две дюжины «томми» для шестерых? Теперь их вновь приняла в свои объятия небольшая армия большевиков, беззаветно преданных делу революции. Здесь папины рассказы выглядели более вменяемыми. Дон понимала, отчего людям, прожившим на этом красном островке несколько недель и не видевшим Форт-Майера с его ландесъегером, будущее рисуется в радужных тонах. Здесь были коммунисты из Детройта, Сент-Луиса, Сиэтла, Сан-Франциско – столько и все такие яркие личности, что у нее голова шла кругом от одной попытки в них разобраться. Один, высокий блондин, итальянец из Хартфорда, определенно не желавший выслушивать девчачьи советы, вмешался в разговор:
– Думаешь, мы приехали сюда, не ведая, что у сил капитала есть наймиты-убийцы и мы с ними столкнемся? Ты нас за детей держишь?
Позже, когда они с папой вдвоем вышли подышать вечерним воздухом на крыше, Дон попыталась объяснить ему не только опасность их положения, но и то, как задевают ее такие слова. Вспомнив Гришу в грузовике, она сказала:
– Я тоже не ребенок. Я видела то, о чем они не знают.
– А они видели такое, что удивило бы тебя.
Они говорили по-русски.
День был серый и промозглый, от недавнего дождя на плоской крыше остались лужи. Сейчас вечернее солнце пробилось из-за туч и заливало янтарным светом монумент Вашингтону в нескольких кварталах к северо-западу, подчеркивая границу примерно на трети высоты, где работы остановились на время войны Севера и Юга. Город был тих. Конгресс ушел на летние каникулы, не выделив ветеранам их бонусов. Внизу изредка шуршали по мелким лужам шины автомобилей. Вечерок выдался довольно приятный. Следующий день обещал быть удушливо-жарким.
– У всех у нас есть что сказать полезного, – настаивала Дон. – Хорошо бы мои сведения принимали всерьез.
– Уровень подробностей в твоем отчете впечатляет, – сказал папа.
– Спасибо.
– Скептик полюбопытствовал бы, отчего тебе позволили увидеть так много.
Эти слова ошарашили ее как ничто другое со дня их отъезда из Чикаго. Минуту она молчала, обдумывая, как эпизод в Форт-Майере может быть превратно понят… и даже непременно будет превратно понят особым типом параноидального византийски-большевистского ума. Такого, как у ее отца.
И она поняла, что этого никакими силами не исправить. Потому что все произошло по череде случайностей. Ида узнала ее шляпку. Ирен получила клюшкой в физиономию. Асквит упал с лошади. А Паттон – очень странный человек. Не просто очень странный, но именно такого рода, какой коммунистам труднее всего понять. Или хотя бы принять всерьез.
