Читаем Полостан онлайн бесплатно
Танец требовал, чтобы они разошлись на несколько шагов. Дон продолжала смотреть на Паттона. Она и раньше встречала таких людей. Он будет вещать в том же духе, принимая молчание за согласие. А она молчала. Не потому, что соглашалась, а потому, что он говорил так странно и она не знала, как на это ответить.
– Мне как мужчине в армии мирного времени приходится непросто, – продолжил он, когда они снова сошлись. – Понятия не имею, что посоветовать вам как женщине. Боюсь, мы с вами в эту цивилизацию не вписываемся, и я говорю это в укор цивилизации.
Дон чувствовала, что он почти невменяем. Однако все это было не сюрреалистичней бала и остального происходящего. Паттон говорил прямо, и ей это нравилось. Пусть даже он немножко псих, его теории что-то объясняли про Дон и ее место в мире лучше, чем это получалось у папы. Жалко, что он собрался перебить Дон и ее друзей.
– Обо мне не беспокойтесь, – ответила она. – Я знаю, где, возможно, буду ко двору.
– Что ж, в таком случае это местечко, каких поискать.
Паттон проводил ее туда, где она стояла прежде. Идти было далеко, и все на них смотрели. Больше из-за Паттона, чем из-за нее. Дон понимала, что о ней уже почти забыли, и ей хотелось, чтобы поскорее забыли совсем.
– Ты боишься, ведь правда, – сказала она Билли во время последнего танца, – что меня арестуют или моя фотография попадет в газеты, Паттон обо всем узнает и у тебя будут неприятности. Так вот, не беспокойся. У него передо мной должок.
– Я куда сильнее боюсь, что тебя убьют, – ответил Билли.
Дон взяла ночное такси до лагеря Маркс. Если Коминтерн выразит недовольство, можно в оправдание представить разведданные, купленные этой ничтожной ценой. Боялась же она, совсем как школьница, что придется вылезать в бальном платье на глазах у хакирубашечников у входа. Однако те отчего-то бросили свой пост. Таксист оставил Дон с чемоданом перед темным шатром Армии спасения. В лагере слышались крики, во влажном воздухе над поймой блуждали огни. Дон прошла через шатер, где пахло пылью от библиотечных книг, духами и нафталином – от пожертвованной одежды. Со стороны помоста доносились ритмичные выкрики, толпа хором считала: «…одиннадцать… двенадцать… тринадцать… четырнадцать… ПЯТНАДЦАТЬ!»
Дон раздвинула полы шатра и увидела, что помост освещен фарами автомобилей и грузовиков. На помосте стоял главнокомандующий Уотерс в галифе и черных сапогах, которые носил с создания организации хакирубашечников. Вокруг него расположились главные любимчики. Все они смотрели на происходящее прямо перед помостом, что-то, чего Дон не видела за скоплением народа. Ревущая толпа вновь хором досчитала до пятнадцати и разразилась криками «ура». У главнокомандующего Уотерса была под мышкой офицерская тросточка – он указал ей на что-то внизу, и через несколько мгновений счет возобновился. Какой-то танец или игра? Люди орали, как пьяные, хотя спиртное в лагере было под строгим запретом. Она добралась до края толпы, но там никто толком не знал, что происходит, кроме того, что дело в красных. Дон продолжала проталкиваться, пока перед глазами и вправду не заплясали красные пятна, а за спинами людей не начало угадываться нечто жуткое, хотя и малопонятное.
Наконец она пробилась вперед и увидела все разом: шесть человек, голых по пояс и привязанных за вздернутые руки к ограждению помоста. Некоторые из шестерых были черные, некоторые – белые. Кровь бежала из параллельных рубцов у них на спине, заливая верхнюю часть брюк. Одного хлестал рослый мужик, сбросивший рубашку хаки, чтобы не забрызгать ее кровью. «Шесть… семь… восемь…» – орала толпа. В свете фар Дон видела оскаленные ухмылки.
Били ее папу. Остальных Дон тоже узнала – Немого Эла, Букера, всех, с кем она делила кров.
Папа извивался и выплясывал на веревке, словно выброшенная на берег рыба. Дон знала – это не от ударов, а от того, что ему трудно дышать. Она бросилась к нему. «Десять… одиннадцать… двенадцать…»
В такси, по пути сюда, она думала о том мгновении матча, когда что-то толкнуло ее не ударить по мячу, а зацепить Асквита и сбросить того с лошади. Отчего она так поступила? У Паттона была теория. Занятная и по-своему для нее лестная. На площадке для поло это было вполне ничего. Но что будет сейчас, если она добежит до рослого мужика на счет «тринадцать» или «четырнадцать»?
Этого Дон так и не узнала, потому что кто-то, скача в подобии экстатического танца, случайно наступил ей на подол. Дон рухнула на бок, услышала треск рвущейся ткани, почувствовала коленом чавкающую грязь. Когда она с трудом поднялась, от юбки осталась только половина, одной туфли не было. Дон сбросила вторую и побежала к папе. Уотерс повел тросточкой; те, кто стоял рядом с ним, подбежали к перилам и встали на колени, чтобы перочинными ножами разрезать веревки. Когда папину веревку перерезали, он повалился окровавленной спиной на руки Дон. Она не устояла на ногах, они вместе упали в грязь, папа сверху, судорожно дыша. Дон глянула вверх и увидела летящие в них плевки.
