Читаем Полостан онлайн бесплатно
Так что Дон позволила потоку себя увлечь под предлогом, что ведет прогуляться недавно прибывших немцев. Как преследуемые члены партии, они едва ли могли купиться на пропаганду. Да и в любом случае их дети вертелись под ногами, а их не говорящие по-английски женщины пытались навести чистоту и порядок в помещениях, на взгляд старожилов коммуналки, не требовавших такого вмешательства. Теперь же они обратили свою энергию (которой у них было не меньше, чем у хаски) на предстоящее посещение выставки. Дон предложила пойти пешком, чтобы не ехать в набитом трамвае и чтобы маленькие фрицы могли выпустить пар. Переведенные на немецкий, ее слова приобрели значимость, для самой Дон не вполне ясную, но очень понятную матронам. Они тут же принялись укладывать корзинки и чинить рюкзаки, как будто собирались уходить от коричневорубашечников через Альпы. Эти люди брались за прогулку, как машина мощностью в сорок восемь негров – за уборку хлопка.
Дон пришлось задуматься об одежде. Из походной обуви у нее были только мужские рабочие ботинки, которым недавно заменили подметки. Надеть их с платьем она не могла, если не хотела оказаться в ярмарочной палатке с табличкой «Поразительная деревенщина из Монтаны», поэтому надела джинсы, рубашку с длинным рукавом, чтобы не сжечь руки на солнце, и соломенную ковбойскую шляпу. В деловом центре Чикаго на нее бы косились, но на выставке она надеялась затеряться среди лилипутов, квотербеков, самого толстого фермера Соединенных Штатов, мисс Японии, вождя Вечнозеленое Дерево и герцога-одзикуро Квей Кунту с Золотого Берега, который вместе со своими воинами-танцорами ашанти должен был демонстрировать церемонию Золотого Трона внутри экспозиции «Чернейшая Африка».
Отчасти проникшись бестрепетным духом немцев, Дон предложила пойти менее прямой, но более живописной дорогой прямо на восток и пересечь Иллинойскую Центральную железную дорогу раньше, а не позже. По дороге она тихо забавлялась, воображая, как бы ее подопечные восприняли мысль проехать часть пути зайцами в товарном вагоне. Впрочем, немцев уже и без того слегка напугало число бродяг и вонь от их поселений, так что Дон повела свою группу на восток до самого озера. Дальше они двинулись вдоль чистой голубой воды по правую руку через череду парков, соответственно увидели «Век прогресса» издалека и продолжали видеть еще долгое время, пока шагали по дороге, размахивая альпенштоками и бодро распевая немецкие дорожные песни.
Выставка ошеломляла масштабами. Дон была слегка подавлена мыслью, что нечто настолько большое – больше значительной части так называемых городов – выросло, совершенно для нее неведомо, из ничего в нескольких милях от места ее обитания. Странным образом это напомнило ей, как год назад она приехала с отцом в Вашингтон и впервые увидела лагерь Бонусной армии на берегу Анакостии. Но там был вонючий гувервилль, а здесь – дивная страна фей, какой бы та выглядела, будь у фей вместо волшебных палочек логарифмические линейки и твори они магию из электричества. За последний час их ходьбы температура поднялась с семидесяти двух градусов Фаренгейта до семидесяти шести[10] . Дон знала это по термометру компании «Хавелин», двухсотфутовому обелиску с красной неоновой трубкой, такой яркой, что показания читались даже в прямом солнечном свете. И термометр был далеко не самым высоким сооружением на выставке. Рекорд принадлежал двум ажурным стальным башням, каждая – в три раза выше термометра. По канатам между ними скользил воздушный поезд из гондол в форме ракет. Еще выше висело серебристое семя аэростата компании «Гудъер» и роились аэропланы – к одним были прицеплены транспаранты, с других прыгали отчаянные парашютисты. За полмили Дон и ее спутники начали различать объявления, транслируемые через самый большой частный телефонный коммутатор ВМ на самые большие ВМ-репродукторы. В должное время они приобрели билеты (50 центов взрослый, 25 – детский), по которым прошли за самую большую и дорогостоящую металлическую ограду ВМ на Главную аллею выставки между двумя статуями – надо думать, ее домашними божествами. Однако не в пример праздным богам или героям древности обе фигуры не красовались в торжественных позах, а склонялись над работой. Слева лысый бородатый ученый изучал пробирку у себя в руке, а указательным пальцем свободной руки водил по странице раскрытого на коленях тома. Слева мускулистый юноша восседал на исполинской шестерне и двумя руками поворачивал маховик некоего важного клапана.
Это напомнило Дон то, о чем она прочла в «Трибьюн» день или два назад.
Какой-то важный чинуша на открытии сказал в речи, мол, вся выставка основана на великой теореме, а именно, что промышленность, производство и торговля «почти непосредственно» определяются фундаментальной наукой.
