Читаем Полостан онлайн бесплатно
Он правильно сказал, что в инженерской столовой ей давали бы порции побольше. Когда есть хотелось очень сильно, Аврора туда захаживала. Но там все разговоры велись по-английски. Она всегда оказывалась за одним столом с инженером Оверстритом, как его тут называли. И Боб Оверстрит достаточно знал про Аврору, чтобы не выпытывать подробности. Однако другие иностранцы были так же любопытны, как Шаймат. И порой бесконечные словесные прощупывания явно имели целью пощупать ее уже не словесно. Даже если бы Аврора находила этих немолодых управленцев среднего звена привлекательными, она избегала бы их так же тщательно, как береглась от вшей. И не потому, что боялась забеременеть. Врачи в Северной Дакоте сказали ей, что она никогда больше не забеременеет. Дело было в другом. А вот в столовой № 30, при всей скудости тамошнего питания, татарин Шаймат нашел способ осторожно и ненавязчиво показать, что она ему в этом смысле неинтересна. Он постоянно говорил про свою сестренку в Акъяре, ровесницу Авроры, и та вполне поняла намек.
Однако мимо проходили другие, зажав культяпками пальцев талоны на еду, и порой, когда какое-нибудь Аврорино слово или фраза их интриговали, садились и слушали. Аврора ничего не имела против. Разумеется, она возбуждала их любопытство. Это совершенно естественно. Лучше иногда хлебать с ними суп, заедая хлебом, и откровенничать про свое прошлое, чем вести себя так, будто ей есть что скрывать.
Что скрывать ей, конечно, было. Но за время плавания через Тихий океан и поездку по железной дороге через Сибирь Аврора перебрала все в голове и теперь могла рассказывать о себе непротиворечивую историю. Никто здесь не опровергнет ее версию, если не подключит все ресурсы ОГПУ, чтобы откопать рассеянные по половине Америки газетные вырезки и полицейские отчеты.
Шаймат, обычно тщательно следивший за тем, чтобы не коснуться Авроры, пинал ее под столом. Поскольку пинал он ее валенком из войлока толщиной в сантиметр, она поначалу ничего не заметила. А когда очнулась и вскинула голову, уткнулась взглядом в пристальные голубые глаза Тищенко. Агитатора. И он явно был в ажитации.
– Многие товарищи нашли вашу историю очень увлекательной, – сказал Тищенко. Он говорил четко и чуть замедленно, чтобы за ним успевала стенографистка.
Можно было не сомневаться, что сливки советских стенографисток разобрали важные министерства в Москве и Ленинграде. Девица, занимающая эту должность в особом отделе домны № 4 Магнитогорска, вряд ли выиграла много конкурсов и собрала много призов. К тому же пальцы у нее мерзли: в конторе особого отдела топили лучше, чем в других местах, но все равно изо рта шел пар. То, за чем сидел Тищенко, не заслуживало называться письменным столом и наверняка в ближайшую же холодную ночь должно было пойти на дрова. Однако агитатор обладает большей видимой властью, когда сидит перед разложенными бумагами, чем когда расхаживает под открытым небом и орет на людей. Стенографистка, девушка чуть старше Авроры, являла собой кокон одеял и платков, из которого сверху вырывалось морозное дыхание, а примерно посередине торчали две маленькие красные руки – одна держала блокнот, а другая трехсантиметровым огрызком карандаша писала стенографические значки.
– Насколько я понимаю, – продолжал Тищенко, когда карандаш замер, – началось с того, что товарищ Шаймат поинтересовался, отчего вы так хорошо говорите по-русски.
– Да, именно так, – ответила Аврора.
– Возможно, он не знал, что вы работаете переводчицей при инженере Оверстрите – по крайней мере, когда не вызываетесь помогать ударной бригаде в два часа ночи.
По тону Тищенко Аврора поняла, что он нашел ее поступок странным. Очень странным и потому подозрительным.
Аврора отлично знала, что рано или поздно вызовет подозрения и ей станут задавать вопросы, и даже удивлялась, отчего это произошло только сейчас. Как-никак, она пробыла тут несколько недель. И все равно от сознания, что это происходит в настоящую минуту, у нее побежали мурашки.
Однаковсе рано или поздно попадают под подозрение и вынуждены отвечать на вопросы. А как же иначе, если Советский Союз зажат кольцом непримиримых врагов и враги эти не только снаружи, но и внутри? Это, получается, что-то вроде медосмотра. Врачи задают определенные вопросы, берут анализы, чтобы убедиться – все порядке. Проверяютвсех . Не только больных. Ее мать не показывала врачам родинку на голове, пока не стало слишком поздно, и чем все закончилось?
В каждом подразделении обширного магнитогорского аппарата был такой же особый отдел. Все знали, что работа особистов – быть глазами и ушами ОГПУ, которое многие по старой памяти называли ЧеКа. Аврора успокаивала себя мыслью, что это как медсестра в школе – не врач как таковой и не сидит в больнице или даже в поликлинике. Просто представительница медицинской профессии, которая знает довольно, чтобы вовремя распознать опасность. Вероятно, всем время от времени приходится давать объяснения таким, как Тищенко. Очевидно, он говорил с Шайматом и, вероятно, с кем-то еще.
