Читаем Полостан онлайн бесплатно
Женщинам и детям не хотелось покидать место, где говорят по-немецки, не приветствуют нацистов и подают пиво (Рузвельт легализовал его в тот самый день, когда Гиммлер открыл Дахау), так что они построили в биргартене небольшую крепость из стульев и укрылись в ней, а Дон и некоторые мужчины тем временем совершали разведывательные вылазки. Пока они шли от входа, она ощущала что-то сродни тошноте – из-за сочетания жары, влажности, толчеи, хаоса, запаха масла, карамели и горячего жира. Посидев минутку в сортире, чтобы прийти в себя, Дон вспомнила олицетворения Науки и Техники по бокам ворот… и теорему. Когда они вышли в следующий раз, она постаралась не отвлекаться на ближнее, низкое скопление ярмарочных забав: автодром, огромные овощи, выложенные на подушках, словно отрубленные царские головы, прилавки с едой и музыкантов, бренчащих на банджо. Она подняла взгляд и стала выискивать вещи более высокие и грандиозные, связанные с теоремой. Они обнаружились сразу, поскольку высились над Главной аллеей, словно колоссы, воздвигнутые научными фараонами. Только в отличие от египетских памятников они создавались всего на пять месяцев. Не обремененные требованием, чтобы их творения простояли хотя бы одну чикагскую зиму, фантасты – язык не поворачивается назвать их архитекторами – употребили на истинную цель все те ресурсы, что при обычных обстоятельствах ушли бы на практичность и долговечность. На фасадах красовались набранные модными рублеными буквами названия: «Форд», «Дженерал моторс», «Вестингауз», «Файрстоун». Дон знала, что думают немецкие коммунисты и что сказали бы жители коммуналки: вся выставка – не более чем пропаганда капитализма. Однако Дон выросла на пропаганде и видела, что это не вся правда. Легко можно было вообразить, что отправляешься на партийный съезд в СССР или на торжества в Германию и видишь такие же здания, посвященные тому же, только шрифты будут отличаться. Как бы ни хотели государства думать, будто соревнуются между собой, они работали по общей программе теоремы. Первого ноября после закрытия выставки статуи от входа можно было бы упаковать в ящики и отправить дирижаблями в Берлин или Москву – вдохновлять нацистов или коммунистов на те же самые свершения.
На островке, связанном с Улицами Парижа полукруглой дамбой, если миновать Голливуд, ресторан «Пабст Блю Риббон казино», сельскохозяйственный павильон, где демонстрировали цветную капусту размером с тыкву и тыквы размером с корову, сразу к северу от Заколдованного острова, располагался подковообразный Электротехнический павильон. Он стоял под одной из башен канатной дороги и потому издали в сравнении с ней казался приземистым, вблизи же не уступал величайшим творениям итальянского футуризма, а многоцветьем превосходил любое здание в истории. Ибо в продуманном контрасте с Белым городом чикагской всемирной выставки сорокалетней давности «Век прогресса» сиял красками, и более всего – гудящий, потрескивающий Электротехнический павильон с его радугой неонового водопада и органом Американской радиовещательной корпорации, который превращал музыку в перетекающие оттенки и проецировал их на экран. Как ни аляповато это было, Дон, воспитанной красными, читавшей про появление чернорубашечников в Италии, коричневорубашечников в Германии, а в прошлом году наблюдавшей самозарождение хакирубашечников среди ветеранского гетто в Вашингтоне, приятно было оказаться там, где дозволено больше одного цвета. Она вернулась в Немецкий павильон, забрала нескольких старших детей, которым пора было проветриться, и отвела их испробовать чудеса в Зале электрического быта компании «Вестингауз» с его научной игровой площадкой. Ей самой больше всего нравился рентгеновский аппарат, позволявший увидеть кисти рук на просвет. Она несколько раз к нему возвращалась, прижималась лицом к маске с окулярами и вставляла ладони в теплую щель. Рентгеновские лучи из трубки в основании светили через ее руки на флюоресцентный экран, и каждая маленькая косточка проступала черным на спектральном зеленом поле.
Дон для забавы делала вид, будто что-то пишет, наблюдая, как фаланги пальцев обхватывают воображаемую ручку, когда ее наконец настиг человек, несколько раз кричавший ей вслед: «Эй, ковбойка!»
