Читаем Пардес онлайн бесплатно
Из клуба послышались крики – на сцену вышел диджей.
– Понятия не имею, что это значит, – сказал я, – и если честно, у меня нет настроения.
Эван допил пиво.
– Ты сраный показушник. Ты носишь маску. А знаешь, почему я так думаю?
Я не знал. Как не знал и того, почему у меня колотится сердце. Я решил, что больше никогда не буду пить.
– Нет. Но, как всегда, спасибо.
Эван поставил пустую бутылку на пол.
– Я сказал это не для того, чтобы до тебя докопаться.
– Нет?
– Я имею в виду… – Эван примолк, легонько пнул бутылку, она подкатилась ко мне и остановилась у моих ног. – Может, я сейчас обдолбанный в хлам, не знаю. Но я имею в виду, я ношу ровно ту же маску, что и ты. Я, как и ты, никого и ничего к себе не подпускаю. В общем… – он кашлянул, шумно вздохнул, – мне кажется, я понимаю, каково тебе. – Он кивнул. – Потому что ты, может, единственный человек в моей жизни, кто понимает, каково это. – С этими словами он направился в клуб.
Чего я добился в жизни? Восемнадцать лет минимальных доказательств того, что я живой человек, который чего-то хочет, что-то чувствует, осознаёт пустоту. Порой мне удавалось спрятаться, переделать себя в совершенно другого человека. Порой не удавалось. Неужели Эван тоже считает себя аморфным, подумал я, тоже мечется меж безликостью и всезнанием, умеет сокращаться и расширяться в небытие?
Наш вечер закончился костром на пляже. Эван улизнул с той девушкой, с которой познакомился. Когда мы уходили из клуба, Оливера след простыл.
– Да все у него в порядке, – заключил Амир, плюхнувшись на песок. – Утром вернется.
Чуть погодя Ноаху надоело и он ушел – пообщаться по фейстайму с Ребеккой и завалиться спать в кровать Оливера, – оставив меня наедине с ветеринаршей. Дело близилось к трем часам, я начинал трезветь, мысль о возвращении в номер вызывала дурноту. Ветеринарша закурила косяк, и мы, закатав джинсы до щиколоток, пошли босиком вдоль прибоя. Вода была черная, холодная. Я думал о том, как в последний раз был в темноте на пляже. Я думал о бессмысленных расстояниях, о морях и небесах. Я думал о губах Софии на моих губах.
– Что-то с тобой не то. – Ветеринарша зарылась пяткой в песок.
Она была под коксом, красные глаза блестят, взгляд стеклянный.
– Возможно.
– Я тоже так думаю.
– Извини.
– Так мы переспим?
Я мило улыбнулся – слишком укуренный – и покачал головой.
– У тебя есть девушка?
Мы целовались, сперва возле волн, потом на песке. Мы перекатились в воду. Небо чернело, мерцая по краям.
Время тянулось вяло, все было как в тумане. Мы целыми днями жарились на солнце, катались на парашютах за катерами, плавали на каяках, выходили рыбачить в море (меня одолела жуткая морская болезнь, я несколько часов блевал, перегнувшись через борт лодки, но возвращаться капитан отказался). Вставали мы в полдень – все, кроме Ноаха, который упорно встречал рассвет на пятимильной пробежке вдоль океана, – к часу уже напивались и не просыхали весь день, переходя от уличных баров к ведеркам со льдом, заполненным пивными банками, и в рестораны, где налегали на коктейли (особенно усердствовал Оливер). Мы очутились в Египте Клеопатры, нам хотелось развлекаться, и в нашей беззаботной праздности я изо всех сил старался не думать ни о Софии, ни о Колумбийском университете, ни о родителях, ни о назревавших переменах.
С питанием были проблемы. Кошерного в округе не нашлось, и первые несколько дней мы с Амиром пробавлялись консервированным тунцом, арахисовым маслом и претцелями. Наконец мне это приелось, окружающая обстановка навевала сюрреалистическое ощущение эскапизма, и я, к неодобрению Амира, решил впервые в жизни нарушить кашрут.
– Это всё вы. – После того как я, сдавшись, за обедом заказал пиццу вместо очередного волглого овощного салата, Амир по очереди ткнул пальцем в Эвана, Оливера и Ноаха. – Это вы его довели.
Ноах, разделывавший дорогущего сибаса, промолчал. Оливер поднял бокал.
Эван лишь улыбнулся:
– Ты обвиняешь нас?
Я потупился, мне вдруг стало стыдно, как всякий раз, когда мои родители ссорились.
– Мы-то здесь при чем? – продолжал Эван. – Ты же держишься без труда. Ты соблюдаешь кашрут. Иден сам так решил.
– Какая разница, что делаю я, – раздраженно возразил Амир.
Я проглотил прожеванный кусок и положил пиццу на стол.
Эван подался вперед:
– Как ты думаешь, Иден стал сильнее или слабее от того, что так поступил?
– Забей. – Амир яростно ковырял вилкой салат. – Я не собираюсь обсуждать с тобой такие вещи.
– Я серьезно. Я знаю, ты считаешь, мы дурно на него влияем, но точно так же можно заявить, что Иден сам предпочел согрешить.
– Чувак, давай не будем портить обед. – Ноах взял Эвана за плечо.
– И кипу он вдруг перестал носить, – заметил Оливер, мирно потягивая “пинья коладу”. – Или мы не хотим это признавать?
Я покраснел, сжал вилку.
– Я ношу кипу.
Оливер пожал плечами:
– А с той девахой у тебя что? Ты все еще молишься каждое утро?
У меня кожа горела под кипой.
