Читаем Пардес онлайн бесплатно
– Судя по этой фразе, – я навалился грудью на стол, словно искал точку опоры, – “анти-я” – нечто, не знаю, почти вдохновенное. Человека не устраивает имеющийся образ себя – быть может, кажется ему некорректным или чересчур туманным, – и потому он, чтобы это преодолеть, рисует иной образ себя, лучшую, высшую жизнь, посвященную совершенству, добродетели – или искусству, как в данном случае. – Я осекся, гадая, не перестарался ли.
Но рабби Блум серьезно кивнул:
– Мне это нравится, мистер Иден. Должен сказать, у вас талант к подобным занятиям.
– Я был бы не против, если бы так и было, – ответил я. – Должен же у меня хоть к чему-то быть талант.
– Вы немного отстаете в учебе из-за вашей прежней школы, но ничего страшного. Это не должно ослаблять вашу веру в свои способности, у вас должна быть эта вера. Больше уверенности в себе. Вы тонкий мыслитель с большим потенциалом – на что я, полагаю, указал вам.
Меня охватило беспричинное довольство собой.
– Спасибо.
– Ну и продолжим, конечно же. Откуда такое восхищение анти-я?
Одной рукой я почесал другую, лежащую на колене.
– Мне кажется, Йейтса, по сути, душило осознание и бремя того, что он сам себе…
– Да-да, именно так, мистер Иден. Разумеется, Йейтс страдал от внутренней раздробленности, зачастую до степени невразумительности. Но я имел в виду другое: чем вас так привлекло анти-я?
– А. – Я моргнул. Он явно меня изучал, ожидая определенного ответа.
– Ну, может, по той же причине, какая отчасти знакома и Йейтсу, – осторожно произнес я. – Мне нравится придумывать новый образ себя.
И вдруг без доли смущения – отказавшись унизить себя осознанием того, что делаю, – я невольно представил, будто я Эван. В этой грезе я был чуть выше ростом, чуть загорелее, чуть мускулистее. Мой нос был острее, форма губ интереснее, волосы не кучерявились густою путаницей, а обрамляли мое лицо, и черты казались резкими, броскими. Исчезли все признаки заурядности. Теперь, если на меня смотрели, я не отводил взгляд. И, познакомившись со мной, не забывали, как я выгляжу. А глядя в зеркало, я в состоянии был восстановить в памяти, что видел несколько часов, дней, недель назад. Я перестал быть отражением отражения. Я стал Эваном.
– Именно так. Это все, в чем мы нуждаемся, и нуждаемся отчаянно, – эта способность перестраивать наш мир, дать поэзии изменить нас, постоянно создавать и пересоздавать себя. Без этого нет индивидуальности, без этого невозможно называться человеком. Большинство людей – как минимум большинство серьезных мыслителей – не могут претендовать на единый образ себя, вы согласны? Когда то, каковы мы во плоти, вступает в противоречие с тем, что мы считаем подлинной своей сутью, мы неизбежно растем. Таким образом наше хронически нереализованное будничное “я” порой постигает обрывки той идеальной реальности, к которой мы стремимся.
Я выдержал вежливую паузу, притворяясь, будто вопрос, который я собираюсь задать, не такой уж и важный.
– Но не кажется ли вам, что слишком сильная расщепленность личности может быть… опасной, что ли?
По его лицу мелькнула тень тревоги.
– В каком смысле?
– Пожалуй, теоретически за множеством ложных “я” можно упустить из виду истинное.
– Нет – если никакого истинного “я” не существует. Нет – если мы постоянно меняемся, постоянно развиваемся. – Он сложил руки. – То есть наша задача – найти равновесие. Позволить обоим нашим “я” – всем нашим “я” – сосуществовать, сталкиваясь друг с другом в гармонии.
– И как этого достичь?
– Пожалуй, один из способов – отыскать
– То есть в другом человеке?
– В мечтах, иллюзиях, опытах, которые вытаскивают человека за пределы его личности. Но да, в самом радикальном случае – в другом человеке, в ком-то, с кем мы связаны, даже если он кажется полной нашей противоположностью. – Рабби Блум демонстративно закрыл книгу, отодвинул ее на другой конец стола. – Если вы сумеете найти анти-я, то сможете достичь своего рода гармоничного самораскрытия, единства с силой своего сознания.
– И в некотором смысле стать божеством.
– Возможно. Ну да хватит мистической метафизики. – Он подошел к книжному шкафу. – Вы не против нового задания? Если вы скажете, что наш разговор только утомил вас, я не обижусь, хоть и огорчусь.
Голова у меня шла кругом.
– Да, конечно, если не возражаете.
Он взял книгу, подвинул ее ко мне. “Болезнь к смерти”.
– Это в продолжение нашего разговора – и вдобавок она познакомит вас с экзистенциализмом. Книга чуть более жизнеутверждающая – надеюсь, вы со мной согласитесь. К тому же Кьеркегор хотя бы не был фашистом.
Я благодарно убрал книгу в рюкзак.
– Кстати, могу я спросить, как вам “миньян икс”?
– Он, ну… хаотичен, как обычно.
– По-моему, – рабби Блум потер подбородок, – давно пора забрать вас оттуда. Совершенно очевидно, что вам там делать нечего.
– Я бы не возражал.
– Вот что я предлагаю. Давайте на какое-то время превратим нашу сегодняшнюю встречу в обычай. Если вы пообещаете перед школой молиться самостоятельно…
– …разумеется.
