Читаем Пардес онлайн бесплатно

Во двор вышла вперевалку кашляющая доктор Флауэрс, от нее несло табаком. (“К сожалению для всех участвующих сторон, финансовое положение не позволяет мне отказываться от предложений побыть наблюдателем на экзамене”.) Она привела нас в сдвоенный класс на первом этаже и рассадила так, чтобы между соседями всегда оставалась пустая парта. Меня определила в правую часть кабинета. “Надеюсь, Иден, сегодня ты справишься лучше, чем на нашей прошлой контрольной”, – сказала она, и это замечание не на шутку меня встревожило, поскольку она так и не вернула нам работы.

Едва часы пробили восемь, она принялась мрачно расхаживать от парты к парте и бросать суровые взгляды на каждого, с кем встречалась глазами.

– Ну что ж, добро пожаловать на экзамен, который определит ваш реальный потенциал получить ту или иную оценку. Со мной так и было. В ближайшие четыре часа вам предстоит продемонстрировать, как вы умеете писать, понимать прочитанное и решать задачи. Экзамен всеамериканский, официально признанный… – скрипела она, дважды прерываясь из-за приступов жестокого кашля. Я заметил, что всякий раз, как она поворачивалась в другую сторону, Амир поглядывал на свой якобы запечатанный пакет. – Итак, – заключила она, – мне остается лишь пожелать вам удачи. Можете начинать.

Первым пунктом значилось сочинение:

Я дважды перечитал задание. Мне пришли на ум последние строки стихотворения “Безумная Джейн говорит с епископом”: “О том и речь, что не сберечь души – другой ценой”[181]. Я вспомнил наш разговор с Эваном – о том, что несовершенство помогает некоторым людям устремляться к трансцендентному, убегать от одиночества и тоски, увлекаясь тем, что, безусловно, превосходит человека. “Мы, современные люди, – начал я, чувствуя, как сознание мое погружается в транс автоматизма, – живем без славы, без приключений и, в общем, без многого – в том, что касается формального смысла. Как же нам удается достигать настоящих высот? Мы разрушаем некие сущностные аспекты нашей личности”. Я продолжал в том же духе, гадая, верю ли в то, что пишу. Действительно ли мне доводилось сталкиваться с тем, что “иерархия страдания влечет за собой некий моральный соблазн”? Пожалуй, в случае с Эваном так и было: его боль, какой бы она ни была, в некотором смысле привела к катарсису, окружила Эвана ореолом скорбного величия. И действительно, разве не из-за его потери мы относимся к нему с таким почтением? Никто об этом не упоминал, но, по-моему, так и было: вопиющая очевидность, единственность, примечательность его несчастья наделила Эвана властью над нами. Правда, в моем случае социальные и религиозные недостатки были тем, чем были, то есть недостатками, а не источником достоинств.

Я быстро закончил. Довольный тем, что удалось вспомнить, я несколько минут перебеливал свою тайнопись в надежде, что проверяющие сумеют расшифровать мой почерк. А потом принялся ждать, слушая, как сидящий за мной Амир лихорадочно царапает ручкой бумагу.

Вскоре доктор Флауэрс вскочила из-за стола и крикнула: “Время!” Сидящая передо мной Ниман попыталась стереть кляксу, чем привела в ярость доктора Флауэрс.

– Но я же ничего не писала, – слабым голосом беспомощно оправдывалась Ниман. – Просто стирала.

– Нельзя, я же сказала: время! – прорычала доктор Флауэрс. – Экзаменационная комиссия признает твою работу недействительной, так и знай. А теперь выметайтесь!

На десятиминутной перемене мы собрались в туалете, чтобы тайком обсудить ответы, Амир бледнел всякий раз, как они с Эваном расходились во мнениях. Задание на слова оказалось простое, хотя я от волнения перепутал мавзолей с мораторием. А вот с математикой было непросто. Я наугад решил несколько задач по тригонометрии; очень хотелось есть, я совсем упал духом и уверился, что никуда не поступлю. Я старался успокоиться, про себя клял Бирмана за бесполезность и твердил себе: уже одно то, что я здесь, можно считать своего рода моральной победой, потому что мои бруклинские друзья никогда не будут сдавать этот экзамен. Но мысль эта была малоутешительна.

– Какой у нас низший балл? – спросил Оливер, когда мы уходили. – Просто интересно.

В понедельник мы с Ноахом ехали из школы домой, как вдруг у него зазвонил телефон.

– Детка, – слишком громко произнес Ноах в колонки. – Ты на связи с Дрю.

– О, привет, Ари.

Мне захотелось кашлянуть, словно чтобы подтвердить свое присутствие.