Читаем Пардес онлайн бесплатно
Она сидела поразительно близко, так близко, что я подмечал ритм ее дыхания, так близко, что я рассматривал переплетенье вен на ее веках, так близко, что я дышал пьянящей ванилью ее духов.
– Даже не знаю, как к тебе относиться, – сказала она. – И никто не знает.
– Мне все это говорят.
– А знаешь почему?
– Догадываюсь.
– Потому что ты здесь не на своем месте. Я уже говорила: ты другой.
– Не очень приятно это слышать.
– Да ладно. – Она рвала травинки, бросала на землю и наконец отряхнула ладони. – Мне нравится, что ты не такой, как все. А тебе?
– Это как посмотреть.
– И как?
– Ты сама-то разве такая, как все?
– Раньше думала, что я как все. Я всегда полагала, что, когда уеду в колледж, буду очень скучать по дому. – Она сложила губы в задумчивую улыбку – мне показалось, отрепетированную, будто она тренировалась, чтобы выглядеть естественно и вызывать доверие. Я вдруг заподозрил, что София порой выражает чувства, которых на самом деле не испытывает. – У меня здесь было очень счастливое детство.
– Но теперь ты уже так не думаешь?
Сквозь черные деревья сочился слабый свет.
– Думаю, дело в том, что рано или поздно нам всем нужно будет уехать.
– У тебя хотя бы есть убежище.
– Какое?
– Музыка, – ответил я.
Она покачала головой, потеребила браслет.
– Я тебе не говорила, что у меня есть строгое правило? Никакого психоанализа. Особенно в том, что касается музыки. Слишком уж это… прозаично. Вгоняет в тоску.
– Извини, ты права, больше не буду.
– Да и музыка не убежище. Точнее, она нужна мне не для этого, а чтобы… – Она посмотрела поверх моей головы, впилась взглядом во что-то, чего я не видел, хотя и пытался разглядеть. На лице Софии белели треугольники лунного света. – Чтобы видеть все как есть.
– Это многое объясняет, – сказал я.
– Что именно?
– Помнишь, что ты сказала на уроке у Хартман в первый день, когда возразила мне? Ты говорила, что трагедия не очищает скверны.
– Вот оно что. Значит, ты считаешь, моя музыка сродни трагедии. Кто же не растает от таких комплиментов. – Она потерла глаза. – Что ж, мы любим то, что заставляет нас страдать. Так мне говорили.
– Кто? Вряд ли Шекспир.
Сзади послышался хруст. Из лесу вышел Эван с бутылкой дорогой водки в руке и в обнимку с одиннадцатиклассницей.
– Как мило, – сказал он. Язык у него заплетался.
София сосредоточила взгляд на девице, та сдержанно улыбнулась.
– Привет, Джен.
Эван не смотрел на меня.
– Эти двое опять вместе, кто бы мог подумать. Я смотрю, вы так подружились…
– Поздно уже, – перебила София и встала. – Пойду найду Ребекку. – И не успел я опомниться, как она без меня шмыгнула в темный лес. Я проверил телефон. Половина третьего. Я хотел было на всякий случай отправить маме сообщение, что скоро буду дома, но потом передумал.
– Джен, – произнес Эван, – ты знакома с моим новым другом?
Она замялась, недоуменно посмотрела на меня и, наконец, пожала мне руку:
– Джен Бенсток.
– Ари Иден. Рад познакомиться.
– Осторожнее, – предупредил Эван. – Его тянет к девушкам, с которыми я встречался. Правда, Иден?
Джен посмотрела на Эвана:
– Что за хрень?
Эван, ничего не ответив, уставил на меня тяжелый пьяный взгляд.
– Как ты думаешь почему, а, Иден? Джен тоже в твоем вкусе?
Джен вырвала у Эвана свою руку, посмотрела на него так, словно всерьез подумывала, не врезать ли ему, и убежала в лес, освещая себе дорогу фонариком в айфоне.
– Иден, – с улыбкой сказал Эван, когда ее шаги смолкли вдали, – хочешь совет?
Взгляд его остекленел, Эван был еще пьянее, чем я думал. Он пытался раскурить косяк. Интересно, подумал я, утром он вспомнит, что вытворял? Я поднялся на ноги.
– Тот, кого она любит, – продолжал Эван, покачиваясь, – чувствует себя так, будто ему всадили кол в грудь.
Мы стояли молча. Вскоре вернулась София с Ноахом, Ребеккой и Джен. Заплаканная Джен ни с кем не разговаривала, кроме Ребекки, с которой играла в одной софтбольной команде. Я протянул Джен носовой платок и смутился еще больше. Ноах с Ребеккой держались за руки и явно досадовали на Софию за то, что та им помешала. Ни на кого не глядя, София устремилась прочь, мы двинулись следом.
Ребекка оставила машину на парковке, так что они с Софией втиснулись с нами в джип, чтобы мы подвезли их до школы. По дороге Оливер заехал заправиться, скрылся в здании станции, вернулся с “Гаторейдом” и большим полиэтиленовым пакетом с продуктами. До школы мы ехали молча, рядом со мной София тяжело дышала, наши руки соприкасались, ее аромат наполнял меня беспричинным счастьем. На парковке Ноах пошел проводить девушек до машины. Когда машина Ребекки скрылась из виду, Оливер достал из пакета коробку куриных яиц.
– Нафига они тебе? – Я потер глаза, жалея, что еще не в постели.
– Бери. – Оливер открыл коробку.
Я отказался.
– Не понимаю.
