Читаем Пардес онлайн бесплатно

– Ой, да ладно. Я никогда не видела, чтобы ты собирался так… тщательно. Единственный логичный вывод – есть некая девушка.

– Я просто иду гулять. – Я поменял рубашку – надел голубую оксфордскую, которая Оливеру надоела, и он пожертвовал ее в то, что добродушно назвал “резервным фондом для модных нужд Ари Идена, да хранит Хашем его душу”.

– Окей, поняла. Ладно, хорошо тебе погулять. Это останется между нами.

После фильма – два часа взглядов украдкой на Софию, она опять была с распущенными волосами и время от времени тоже посматривала на меня – мы пошли в пиццерию.

– Ну что, – София откусила кусок пиццы с грибами, и тонкие нити сыра прилипли к ее подбородку, – похоже, я победила.

Я протянул ей салфетку. София шлепнула меня по руке.

– Победила в чем?

– Разве это не первое твое свидание?

Я отпил кока-колы.

– Незачем мне об этом напоминать.

– Я не смеюсь, просто спрашиваю.

– Окей, признаюсь, – сказал я и потянулся к картошке, – я ожидал, что будет труднее.

– Как приятно. Я прекрасная учительница, да? Может, ты даже признаешь, что я так же талантлива, как другая твоя учительница?

Я закашлялся: кока-кола попала не в то горло.

– Ты о Кайле? Между нами ничего нет. Она подтягивает меня по математике.

– Отравление в шутку[201], – откликнулась София. – Я пошутила.

– Если уж на то пошло, – ответил я, – должен признаться, что я тоже рад. В смысле, что ты первая, с кем я пошел на свидание.

– Рад? Ты должен быть вне себя от счастья. – Неопределенная улыбка, сопровождающаяся приступом сомнения. – Можно задать тебе сложный вопрос?

– Какой же?

– Кто-нибудь знает?

– О чем?

– Ты никому не сказал?

– О… нас?

Она кивнула.

– Нет.

– Даже Ноаху? Или Амиру, или Оливеру, или…

– Никому. – Обиженное молчание. – А ты?

– Разве что намекнула Ребекке, – сказала она, – а так никому.

Я поймал себя на том, что надеюсь: это ложь.

– Ты ведь не очень меня стесняешься? – спросил я как бы полушутя.

– Сгораю от стыда. – Она вновь весело улыбнулась. Я уставился на ее нижнюю губу. – Посмотри на себя. Вон как подготовился. Они приодели тебя ради меня?

Я коснулся своих волос:

– Перестарался, да?

– Нет, ты милый. Ты, похоже, даже не догадываешься, какой ты красивый.

– Это уж точно.

– Если бы ты только видел, как люди на тебя смотрят.

– Знаю я, как люди на меня смотрят. Обычно в этом нет ничего лестного для меня.

София положила руку мне на спину. Сквозь тонкую ткань рубашки Оливера я чувствовал контуры каждого ее пальца.

– Мой невнимательный бруклинский мальчик.

Мы расплатились, поехали домой. Она жила неподалеку от Оливера и Эвана, в величественном особняке в испанском колониальном стиле с толстыми оштукатуренными стенами, окнами верхнего света, королевскими пальмами и зарослями бугенвиллей. В ее доме поместилось бы несколько моих.

– Что ж, – она открыла дверь машины, – мне пора на вечерний допрос.

– Обо мне?

– Боюсь, что нет. О тебе они не знают.

– А. – Я отчего-то расстроился.

Она отстегнула ремень, вышла из машины.

– Они устраивают мне перекрестный допрос каждый раз, как я куда-то хожу.

– Почему?

– Потому что… беспокоятся за меня. Заботятся обо мне. Я их не виню.

– Разумеется, – сказал я. – И что ты им говоришь?

– Я не хожу в те места, о которых не могу им рассказать.

– Так, конечно, проще.

– А если приходится, опускаю подробности и говорю, что гуляла с Ребеккой или что-нибудь невинное.

– И какое же у тебя алиби сегодня?

– Сидела с ребенком.

– Очень смешно.

– Сегодня я была на собрании совета учеников, а оттуда поехала к Оливеру играть на рояле Леона.

– Гениально.

– Им незачем знать, что я была на свидании.

Я слишком сильно сжимал руль.

– Понимаю.

– Ари. – Голос ее зазвучал тише.

– Что?

– Все было просто замечательно. – Правой рукой она схватилась за шею, в глазах мелькали далекие, льдисто-серые искорки. – Но давай мы… давай мы кое-что проясним.

– Проясним? – Я рассеянно улыбнулся, взглянул на себя в зеркало заднего вида: бледный испуганный незнакомец мрачно моргает.

– Ты мне нравишься, Гамлет. Правда. Но сейчас на меня столько всего навалилось…

– В каком смысле? – перебил я и выругал себя за то, что в голосе моем сквозила боль.

Она наклонилась над пассажирским сиденьем. Я силился сосредоточиться на какой-то одной ее черточке, видеть все ее лицо вдруг оказалось невыносимо. Я рассматривал ее лоб, ее чистую кожу – не считая легкого раздражения под правым виском, – ее тонкие, еле различимые жилки.

– Давай обсудим условия.

– Окей, – согласился я, – давай.

– Мы пока никому ничего не скажем, – продолжала она, не глядя на меня. – Потому что мне нужно время.

– Договорились. Я никому ничего не скажу. (Долгая натянутая пауза.) А зачем тебе нужно время?

– Чтобы прийти в себя, – к моему удивлению, тут же ответила она.

Я удержался от дальнейших расспросов. Я отчаянно жаждал ее, у меня, как и предупреждал Эван, было такое чувство, будто в грудь мне воткнули кол. Сидя в машине – глаза красные, на газоне включаются спринклеры, пальмы колышутся на ветру, страсть к Софии стремится к горячке, – я готов был к ожиданию, к тому, что меня используют, ради нынешнего счастья готов был к будущей боли.

Мы смотрели друг на друга.