Читаем Пардес онлайн бесплатно
– Ага, но нет, спасибо, рав. Это очень великодушно с вашей стороны и все такое, но чтения у меня и так выше крыши.
– Я преподаю довольно давно, джентльмены, дольше, чем готов признать. И как профессионал считаю вас самой непочтительной компанией, с какой мне доводилось сталкиваться.
Ноах рассмеялся. Амир огорчился.
– Ой, всё, – ответил Оливер. – Вы вгоняете нас в краску.
– Однако подозреваю, что непочтительность ваша столько же связана с сомнениями, скажем так, сколько и с личным несчастьем. – Рабби Блум снял очки, протер линзы. Я обвел глазами наш круг. Эван, потупясь, едва заметно кивнул, точно все это время терпеливо ждал, когда же наконец директор выскажет эту мысль. – Так что смейтесь на свой страх и риск. Разумеется, вы вольны сами принять решение. Но предупреждаю: если вы откажетесь участвовать, в случае очередных проступков я вынужден буду прибегнуть к более традиционным дисциплинарным методам.
Эван улыбнулся:
– Как ответили наши прародители, когда Господь занес над их головами Синай и угрозой вынудил принять Тору?[190] “Наасе ве-нишма”[191].
– А как же другие уроки? – спросил Амир. – Как нам наверстывать пропущенное?
– Вам не придется ничего наверстывать, – заверил его рабби Блум, – если ваш интерес окажется достаточно серьезным.
– Итак, – подытожил Эван, – просто чтобы убедиться, что мы все поняли: вы действительно верите, что покажете нам какие-то великие книги и мы исправимся, словно по волшебству?
– Именно так, мистер Старк. Я действительно верю, что вы исправитесь.
Эван встал и протянул руку рабби Блуму:
– Когда начинаем?
Пожалуй, самым громким событием ноября стал день рождения Реми Уайт. Последние несколько лет, пояснил Ноах, Уайты арендовали самые модные ночные клубы Майами, куда иначе попасть практически невозможно, и устраивали шикарный праздник: официанты, фотографы, танцовщицы в клетках, знаменитости второго ряда, с которыми работал отец Реми.
– В общем, на всю катушку, – заключил Ноах. – Скульптуры изо льда, диджеи, бесплатный бар.
Приглашения разослали по почте – тяжелые кремовые листы бумаги с просьбой обязательно ответить, – и как я ни караулил, не успел перехватить письмо, мать сама достала его из почтового ящика.
– Что это? – Мать держала в руках огромный розово-золотистый конверт, на котором изящным каллиграфическим почерком были выведены инициалы Реми. – Чья-то бар-мицва?
– Это мне, спасибо. – Я попытался вырвать у нее приглашение.
Она открыла конверт.
– Восемнадцатилетие Реми Александры Уайт, празднование состоится в “Эйфории” в Майами? Что еще за “Эйфория”?
Я пожал плечами.
– Звучит… дешево.
– Дешево? Да это самый престижный клуб Майами.
– Ты же вроде не знаешь, что это?
– Я, э-э, слышал о нем.
Мать рассматривала приглашение.
– Кто из них Реми?
Я вспомнил, как Реми блевала на этот самый пол, на котором сейчас стояли мы с мамой.
– Ты ее не знаешь, – ответил я.
– Кто ее родители?
– Не знаю. Ее отец какая-то важная шишка.
– А, точно. Кажется, Синтия упоминала о них.
– Ага. Вроде должно быть весело.
Мать колебалась: материнские инстинкты наскоро оценивали возможность того, что ее сын пойдет на вечеринку по случаю дня рождения в ночной клуб в Майами.
– Пожалуй, мне следует обсудить это с абой.
Я попытался изобразить спокойное безразличие.
– Не понимаю, о чем тут говорить.
Она ничего не сказала. Еще раз перечитала приглашение.
– Аба считает ненужным все, кроме Гемары. – Я гнул свое.
Мама подняла глаза от приглашения и посмотрела на меня с несвойственным ей раздражением.
– Ари. Не смейся над ним.
– Я не смеюсь.
– Тогда о чем ты говоришь?
– Я говорю о том, – после неловкой паузы ответил я, – что он жалеет об отъезде из Бруклина. Он не хочет другой жизни, и ты знаешь это лучше меня.
Мама обвела взглядом гостиную, стараясь не встречаться глазами со мной. Посмотрела на наши полки с сефарим[192]. На семейные фотографии в рамках. На диваны, пыльные абажуры, ненужные шаббатние ботинки, разнообразные книги по самопомощи, которые она обожала, на брошенные очки для чтения, одинокий вязаный кардиган в ромбах. Она устало глядела на все эти вещи, в сумме образующие семью.
– Има, тебе ведь нравится здесь? – Я специально задел ее за живое.
– Ну конечно, мне нравится здесь…
– А знаешь почему?
Она нахмурилась:
– Скажи мне, Арье, раз уж ты все понимаешь.
У меня в кармане зажужжал телефон. Мы оба притворились, будто не слышим.
– Потому что мы не такие, как он, мы другой породы. Мы приспосабливаемся. Мы стараемся разобраться, что тут и как. А он… в нем нет того, что есть в нас.
В ее глазах мелькнул испуг признания, но тут же растворился в пустоте.
– Я не думал…
