Читаем Пардес онлайн бесплатно
– Все об этом говорят. Миф о том, как Арье Иден вытащил на берег тонущего товарища. Так рождаются легенды.
– Я думал, ты не придешь. – Сам не знаю, почему сказал это. Наверное, из-за обезболивающих.
– Мне следовало прийти раньше. Но меня не было в городе, да и больницы… меня пугают.
– Почему?
– Пугают, и все тут.
– Вот тебе и будущий врач. – Я прищурился, стараясь не обращать внимания на боль, растекающуюся по правой руке. – Погоди. А как же твое прослушивание?
София не дрогнула.
– Откуда ты знаешь?
– Эван.
Кровь отхлынула от ее лица.
– Ясно.
– Как все прошло?
– Думаю, хорошо. То есть я на это надеюсь. Я вернулась буквально вчера вечером. Я рассказала бы тебе, но… мы же с тобой не разговаривали.
Я слегка покраснел.
– Что ты играла?
– Кое-что новое.
– Я это не слышал?
– Нет. Недавно меня осенило.
– Наверняка это было великолепно, – сказал я. – Даже не сомневаюсь.
– Спасибо, милый Гамлет.
– Когда будут известны результаты?
Она пожала плечами:
– Когда-нибудь.
– А если тебя примут?
– Тогда и отпразднуем.
– Я не о том. Что ты будешь делать с университетом? Ты не обязана идти туда? Тебя ведь уже приняли.
– Давай не будем опережать события. Вот поступлю, тогда и посмотрим.
– Поступишь.
– Я, как всегда, ценю твою безосновательную уверенность во мне. – Она примолкла, глубоко вздохнула. – Послушай, Ари. Прости меня. За все. Мне так плохо из-за этого. Я все время представляю, как ты там с ним, и… – Я любил ее бледную кожу, ее остренький носик и то, как смущенно она моргала. Я любил прикосновение ее мягких пальцев, звук ее дыхания и как она убирает волосы за уши. Я любил, как она не умела сдержать смех, вырывающийся из горла, как нежно приближала лицо к моему лицу, как на фотографиях клонила голову набок, как во время поцелуя прикусывала мою нижнюю губу. – Ты, наверное, презираешь меня.
– О чем ты?
– Даже думать не хочу, что он тебе наговорил.
– Ну да.
– Поклянись, что не сердишься на меня.
– Клянусь, – ответил я. – Уже не сержусь.
– Жаль, что я не встретила тебя раньше.
Она ждала, что я отвечу, но я промолчал. Она встала, сказала: “Ну отдыхай, а я пойду”, приникла к моей груди и наградила меня робким и холодным поцелуем. Я поблагодарил ее за то, что пришла, и уставился в пол.
Родители уговаривали меня не ходить к нему. Он пьяница, говорили они, дегенерат, настоящий
Я постучал. Свет в палате не горел. Чуть погодя дверь приоткрылась, выглянуло измученное лицо. Налитые кровью глаза окинули меня взглядом, дверь отворилась, на пороге стоял красивый мужчина в сером костюме “Валентино”.
– Я думал, это кое-кто другой. – Джулиан разочарованно скривился.
– Мистер Старк, здравствуйте. Меня зовут Арье Иден.
Он пожал мою левую руку, закрыл за мною дверь.
– Выглядите лучше, чем когда я видел вас в прошлый раз.
– Вы видели меня?
– Недолго, когда вас только привезли сюда. Нужно было оценить ущерб. Ваши родители меня выгнали. Впрочем, я их не виню.
Мы стояли в изножье кровати Эвана. Вид у него был аховый. Всюду змеятся трубки, провода. Нога в огромном гипсе на весу. По левой стороне лица тянется длинный порез, на шее, правом бицепсе и груди ожоги.
– Шрам останется. – Джулиан кивнул на щеку сына. Мне показалось, что от мистера Старка пахнет водкой.
– Как он?
– Боли сильные. Он больше не мог терпеть, и они, ну, дали ему морфий.
– Что говорят, когда его выпишут?
– Самое раннее на следующей неделе. Конечно, хотелось бы поскорее. Да и как иначе. В смысле, я не могу здесь больше находиться.
Должно быть, я удивленно уставился на него, потому что он потер глаза и пояснил, понизив голос:
– Не потому что я мудак, хотя мой сын первый с этим не согласился бы. Дело в моей жене. Здесь умерла моя жена.
– Соболезную.
– Да уж, – его голос отчего-то зазвенел, – намучились мы тогда. (Мы помолчали.) Кофе? – Он указал на кофейник рядом с раковиной. – Отдает алюминием, но помогает.
– Нет, спасибо.
Он посмотрел на мой гипс:
– Уделал он вас.
Я взглянул на Эвана, лежащего на кровати:
– Себя он уделал похлеще.
– Раньше он таким не был.
– Каким?
– Я всегда… – Он осекся, опять потер глаза. – Наверное, я всегда считал его исключительно счастливым ребенком. Он был нагловатый, но жизнерадостный и очень любил учиться. Ничего такого за ним не водилось, этого вот равнодушия. Пока была жива мать. – Он не отрываясь смотрел, как поднимается и опускается грудь Эвана. – Что-то в нем умерло вместе с нею.
