Читаем Пардес онлайн бесплатно
Стоя на четвереньках, я изрыгал разноцветный поток. Эван хохотал, Оливер записывал видео на айфон, щеки мои липли к мокрым плиткам пола. Реми в знак солидарности держала меня за руку, потом я очутился в кровати, потолок завертелся, свет погас, голос Софии то звучал громче, то затихал.
Проснулся я почти в два, солнце било в окно, резало глаза. Я лежал на нетронутой простыне, полуодетый, чувствуя, как голова наливается нестерпимой болью; из мусорной корзины разило. Я умылся, переоделся, вышел на кухню и, к своему изумлению, увидел Софию, она пила кофе и читала “Болезнь к смерти”.
– Какая же тягомотина, – сказала она, не поднимая глаза. – Спасибо, что бросил меня на все утро с таким нудным чтивом.
Я сел рядом с нею, силясь понять, что она до сих пор делает в моем доме. Сердце мое заколотилось от надежды. Быть может, она вернулась утром проверить, как я тут? Или вообще не…
– Чтоб ты знал, я спала в гостиной. – София явно заметила мое смятение. – С Реми.
– Реми здесь?
Я заглянул в гостиную. Реми растянулась на диване, белокурые волосы закрывали ее лицо.
– Она была еще хуже тебя, – пояснила София. – Надо было или оставить ее валяться здесь, или тащить к Ноаху.
– Я был настолько… буйный?
– Ты выблевал дикое количество мармелада.
– Фу.
– И я вынуждена была раздеть тебя. Выбора не было. Ну, чтобы уложить тебя спать.
Я лихорадочно заморгал и отчаянно побагровел.
– Расслабься. Все было благопристойно.
Я обвел глазами кухню. Мне смутно помнилось, что Оливер написал свое имя кетчупом на столе, но сейчас на столе не было ни пятнышка, а в кухне – ни бутылок, ни беспорядка.
– Ты все убрала?
– А что мне еще оставалось? Любоваться на эту мерзость?
– Спасибо, – прохрипел я.
– С тебя причитается. – Она встала, чтобы приготовить еще кофе. – Видел бы ты этот ужас. Я нашла авокадо в раковине в ванной.
– Авокадо?
– На твоем месте перед приездом родителей я бы проверила и перепроверила весь дом. Обязательно убедись, что овощи не плавают где не надо. – Она протянула мне кофе. – Как ты себя чувствуешь?
– Как большой дурак, – признался я.
– Кажется, я и раньше это говорила, но ты не обязан идти у них на поводу.
Я поспешно отхлебнул кофе, и он обжег мне язык.
– Родители меня убьют.
– Жить будешь, они ничего не узнают. Я убрала все дочиста. – Она села рядом со мной. – Кстати, где твои богатые путешественники?
– Путешествуют по Бруклину.
– Как необычно.
– Полетели на бар-мицву к моему двоюродному брату.
– А ты не поехал?
– Сказал, что у меня слишком много дел. – Я отпил еще глоток, стук в голове чуть унялся. – Если честно, не хотелось.
– Почему?
– Сил нет туда возвращаться.
– Здесь тебе тоже плохо?
– Пока нет.
– Звоните в местные СМИ, – заявил холодный голос позади нас. – Я проснулась у Ари Идена. – На кухню вошла Реми и, со стоном потирая виски, продолжала: – Мне нужно выпить крепкого кофе, Соф. Щедро сдобренного водкой. Иден, чтобы никому ни слова, или я отправлю видео с прошлого вечера всем раввинам Бруклина. – Она взяла у Софии кружку, не обращая на меня внимания, села, не спеша отхлебнула.
Мы молча пили кофе. Я украдкой поглядывал на изгибы пальцев Софии, на уголки ее рта – она снова взялась за книгу. Наконец Реми стало легче, она решила уйти. Я снова поблагодарил Софию, проводил их до двери, вернулся в свою комнату и рухнул на кровать.
Всю ночь перед экзаменом я ворочался в кровати, пытаясь предаться сну. В комнате было душно, я рассматривал красные цифры на часах, слушал жужжание вентилятора и остро чувствовал, как уходит время. Около половины пятого меня сморила неутоляющая дремота без сновидений.
В половине седьмого я сдался. Наскоро помолился – Господи, помоги мне, пожалуйста, шептал я всю “Шмоне-Эсре”, – принял горячий душ и попытался отжаться от кровати, чтобы разогнать кровь. Мать на кухне жарила яичницу. Пока я ел, мать гоняла меня по словарным словам – амазонка (всадница), фланировать (прогуливаться без цели), чичероне (проводник для осматривающих достопримечательности), – пока я не заявил, что это упражнение лишено смысла. Отец уже ушел на ранний миньян, его не волновало, что у меня сегодня экзамен, но мать не отставала, убеждала меня, что я подготовился как следует, и не желала слушать возражений. Я попрощался с ней, за мной заехал Ноах.
Мы прибыли в школу и увидели, что большинство учеников из нашей параллели нервно слоняются вокруг макета Храма. Донни спрашивал у Амира, как решается какое-то геометрическое уравнение. Ноах развлекал Ребекку и Реми пикантными словами, которые, уверял он, могут попасться в тесте. (“Знаете, что такое «сладострастный»”? Или вот: “Боже мой, небрежный вид Амира так возбуждает!”) Оливер отлучился выкурить косяк. Дэвис, склонившись над скамьей, что-то спешно набирал на калькуляторе и виновато озирался. Эван молча осматривал концы карандашей.
