Читаем Пардес онлайн бесплатно
– И что там, в Ки-Уэсте?
– Это туристическое место, аба.
– Значит, там есть шулы? – спросил он. – Кошерная еда? Кагал?
– Не удивлюсь, – вмешалась мама, явно силясь внушить это самой себе. – Может, и не настоящая община, но что-то должно быть.
– Ага, – соврал я. – Непременно.
Отца это не убедило.
– Ты сказал, что едешь с Ноахом и остальными? Тем парнем с миньяна и…
– Да, аба. С нашей компанией.
Отец вертел в руке стакан воды.
– Беллоу тоже едет?
Я изобразил возмущение.
– А чем он плох? – спросил я и немедленно представил, как бы я себя чувствовал, если бы мой ребенок ехал куда-либо с таким вот Оливером.
Отец пожал плечами, вскинул руки:
– Ничем. Просто он…
– Что – он?
– Он буйный, Арье. И компания… в общем, неспокойная.
Мать сидела молча, поджав губы, смотрела в пол.
– Спокойная компания? – Я выдавил смешок. Меня охватила непривычная злость. – А зачем мне она?
– Я всего лишь хочу сказать – и говорил с самого начала, – что они не такие, как твои старые друзья, – пояснил отец и добавил с мрачным самодовольством: –
– Они будут вести себя разумно, – проговорила мать, не поднимая взгляда от скатерти. – И повеселятся.
– Повеселятся? – Отец фыркнул.
– Разве тебе никогда в юности этого не хотелось, Яаков? Свободы?
– Никогда не вставай на путь искушения, – процитировал отец по-английски строчку из Гемары. – Даже Довид ха-Мелех[227] не сумел устоять.
Мать поднялась из-за стола; глаза ее остекленели.
– Он поедет. – Все застыли: мать осмелилась перечить отцу. Она тут же потупилась, покрасневший отец вперил в меня смутно-обвиняющий взгляд. Никто не проронил ни слова. Я ушел к себе.
Отель мне понравился сразу же, едва я увидел бассейны, похожие на лагуны, и номера с видом на океан. Оливер заказал люкс за пять сотен в сутки.
– Подарок от родителей на день рождения, просто заранее. – Он переоделся в белый атласный халат – они висели в шкафу в ванной. – Я признаю только очень широкие кровати.
Весь день мы провели у океана, после ужина выпивали. Набравшись как следует (Оливер уже проблевался и накурился), отправились на Дюваль-стрит – по словам Ноаха, центр ночной жизни Ки-Уэста. Заходили в разные бары, Оливер покупал нам выпить: стаканчики с бледно-голубой текилой, “Ирландской автомобильной бомбой”[228], горящей водкой (на вкус как желчь). Компания студенток Флоридского университета техники и сельского хозяйства, сидевшая в углу ковбойского бара, высмотрела Эвана. Мне в пару определили двадцатилетнюю девицу с волосами цвета воронова крыла, она сообщила мне, что хочет стать ветеринаром и лечить лошадей, и все подталкивала меня, показывая дорогу. Какая-то девица плюхнулась было к Ноаху на колени, но он вскочил и помчался в туалет с тем же проворством, с каким прорывался к кольцу противника. Мы миновали приземистый закоптелый дом, сияющий неоновыми огнями. С крыльца нас поманили две женщины.
– Почем? – спотыкаясь, пьяно крикнул Оливер.
– Сотня в час, – ответила одна.
– Считай, даром. – Оливер едва не ухнул в мусорный бак, полез за кошельком, но Амир и Ноах потащили его прочь.
Студентки Флоридского университета заказали столик в глубине клуба. Спутница Эвана достала из сумочки пузырек – подруги следили, не видит ли кто, – и кредиткой выровняла дорожки. Я со сдержанным ужасом наблюдал, как она свернула двадцатку и, воспользовавшись ею, передала дальше. Оливер с Эваном согласились, занюхали буйно и весело. Ноах – я ни разу не видел его таким пьяным – на миг задумался, не последовать ли их примеру, но опомнился и пересел на другой конец стола, к нам с Амиром.
Ветеринарша приобняла меня за плечи:
– Можно задать тебе странный вопрос?
– Ага, давай.
– Что это… за штука? – Она кивком указала на мою макушку. – Эта шапочка.
– Ой. – Я сдернул кипу, сунул в карман. Все остальные были без кип. Амир надвинул на глаза кепку с надписью “МТИ”. Я вдруг почувствовал себя голым, будто у меня украли одежду и я сижу без джинсов. – Ничего.
– Дань моде? – Она рассмеялась.
Я написал сообщение Кайле: “В К-У, Хемингуэй меня пока не вырубил – как ты?”
– Ага. Именно.
Она взяла еще пива.
– Ты разве так не делаешь?
– Что именно?
Она указала на другой конец стола. Я хотел уточнить, не приняла ли она нас за студентов колледжа, но вместо этого ответил “нет” и проверил телефон. Кайла не отвечала.
– Не делаю.
– А это здорово. – У нее изо рта пахло пивом. – Попробуй.
Я извинился и вышел на воздух. Эван с пивом в руке стоял, опершись на перила крыльца, и смотрел на темную улицу. Он не заговорил со мной, я не стал заговаривать с ним. Я не сразу понял, что он плачет.
– Эван?
Он не обернулся. Я подошел к перилам; по щеке Эвана текли слезы.
– Что с тобой?
Он вытер глаза – две или три слезинки.
– Ничего. – Он почесал нос. – Это от порошка.
Я не ответил, и он направился обратно в клуб. Дверь за моей спиной отворилась, и меня охватило облегчение: я хотел побыть один. Но, обернувшись, увидел, что Эван передумал и не ушел. Он уже не плакал. Я даже подумал, что мне показалось.
– Знаешь что, Иден?
Я встал на его место у перил.
– Что, Эван?
– Ты прячешь себя настоящего.
