Читаем Харклайтс онлайн бесплатно
– Да, со временем. Деревья умеют исцелять себя – вырастают молодые ветви, заживают раны на коре. – Чуть погодя он говорит: – Я тут подумал, что ты мог бы попробовать снова залезть к нему на спину.
– Ага, – отвечаю я. – Годится.
И набираю в грудь побольше воздуха.
– Ты справишься, – добавляет Папаша Хэрн. – Придёт время, и всё получится.
Он опять учит меня примечать все выступы и изгибы – всё, за что можно уцепиться рукой и куда поставить ногу. Полкроны терпеливо ждёт, стоит неподвижно и смирно, пока я ищу опору.
Папаша Хэрн сажает дрозда на изувеченный рог оленя.
– Если упадёшь, невелика беда. Отделаешься парой синяков. Это пустяки.
Залезать на спину Полкроны – всё равно что укладывать спички в коробки: чем усерднее тренируешься, тем лучше сноровка. Папаша Хэрн подбадривает меня, и это прибавляет уверенности. В конце концов я взбираюсь на оленя с такой же лёгкостью, с какой ключик заводит механизм часов.
Обратно сквозь звонкий серебристый березняк меня везёт Полкроны. Провожу рукой по его шершавым бокам. Помощь оленя пригодится, когда я отправлюсь спасать Лепестка. Осталось только придумать, как незаметно нырнуть в кузов одного из проходящих через ворота грузовиков.
Вечером Папаша Хэрн рассказывает сказку, как эльфы укрылись от грозы в барсучьей норе. Потом все расходятся по своим гнёздышкам. Устраиваясь на ночь у костра, слышу шелест – всё ближе и ближе к поляне. Я сажусь, и среди дубов появляется Полкроны: он катит свитый из веток домик, толкая его своей деревянной мордой. Дом такой большой, что я мог бы запросто поместиться в нём.
– Что это? – удивляюсь я.
– Надеюсь, мы угодили тебе. Располагайся, – говорит Папаша Хэрн. – Хранители Очага трудились не покладая рук. Да и белки подсобили, собирая хворостинки и сухие листья. Эти зверушки словно пчёлки, трудяги.
Я улыбаюсь: и правда, между веток вплетены листья. Никогда в жизни никто не заботился обо мне так.
Полкроны подкатывает домик к подножию величавого дуба.
– Кстати, и воробьи не сидели без дела, – добавляет Папаша Хэрн.
Встаю и подхожу к Полкроны. Он тычется носом мне в ладонь.
– Спасибо, – благодарю я, и в душе трепещет неведомое, невыразимое чувство.
Папаша Хэрн смущается.
– С тобой всё в порядке?
В горле встаёт ком, я откашливаюсь.
– Если честно, я даже не представляю, что такое дом и что с ним делать, – тихо говорю я.
Спичечные домики, которые я клеил, внутри были пустые. Только в воображении я рисовал картинки той жизни, которой живёт дом, где непременно есть библиотека, башня с телескопом, светлая гостиная и кабинет со всякими любопытными штуковинами.
Папаша Хэрн печален, и на глаза у него чуть не набегают слёзы.
– Дом – не просто место для хранения вещей. Это и семья тоже, и ты составляешь её часть. Дома тебя любят, ты неразрывно связан с ним.
– У меня ведь нет никаких вещей. Разве что одежда да башмаки. Даже перочинного ножика теперь нет.
Повисает тишина.
– Дом заполняется не сразу, – отвечает наконец Папаша Хэрн. – Взять, к примеру, чёрного дрозда. Две недели он вьёт своё гнездо. Ну, мы-то смастерили это жилище всего за пару дней, а тебе, наверное, потребуется время, чтобы обосноваться по-настоящему. Постепенно приноси в дом вещи, с которыми тебе будет уютно. – Высморкавшись, он улыбается. – Я подскажу, где раздобыть такие.
– Там же, где вы раздобыли все вещи из мира людей?
– Верно. Я отведу тебя туда.
– Завтра?
– Завтра празднуем День Круговорота. Погоди немного.
Интересно, на что похоже то место? Представляется хижина, затерянная в глубине леса. По стенам ползёт плющ, кругом густая чаща. Логово, скрытое от людских глаз.
До чего же уютно в свитом эльфами домике! Свод – покатый, округлый, и под ним чувствуешь себя спокойно, в безопасности, он будто защищает от ночной темноты. Засыпая в обнимку с пушистой мышкой, фантазирую, кто бы мог жить в той лесной хижине. Может быть, я не единственный сирота, которому удалось сбежать из Харклайтса. Может, до меня из приюта выбрался кто-то ещё.
Мы завтракаем. Папаша Хэрн надевает шляпу. Вдруг тревожный крик прерывает переливы птичьих песен. Рассекая воздух, летит чёрный дрозд и стремительно садится на поляну; в седле Генна.
– Что стряслось? – спрашивает Папаша Хэрн.
Генна, совсем бледная, вылезает из седла. Пытается сказать что-то, но слова не идут.
Раздаётся грозный рёв. Дрозд Генны взмывает в воздух. Остальные приручённые дрозды тоже взлетают.
У меня бешено колотится сердце.
– Это олень, – говорит Папаша Хэрн. – Так они кричат перед битвой.
Нокс хмурится:
– Вряд ли.
Снова слышится рёв, на этот раз гораздо ближе. За деревьями, совсем рядом с домиками эльфов, мелькает громадный бурый олень.
Папаша Хэрн оказался прав. Зверь врывается на поляну. Все цепенеют.
– Недобрый знак, – говорит Папаша Хэрн. – Олени мирные животные и обычно дружны с нами. Прячьтесь-ка все поскорее!
Эльфы бросаются врассыпную. Матушка Хэрн хватает за руку Линдена. Нисса – Тиггса, крепко прижимающего к себе Шустрика. Генна уносит Тийю – малышка громко плачет. И только Папаша Хэрн, Нокс и я так и не двинулись с места.
