Читаем Харклайтс онлайн бесплатно
– …поэтому давайте сперва выслушаем лесных духов, пусть они нас рассудят. – Папаша Хэрн потирает подбородок. – Им-то точно известно, пришёл ли мальчик сюда к добру или к беде. Отправимся после завтрака.
Эльфы одобрительно кивают.
Нисса, кажется, в восторге от этой идеи.
Интересно, лесные духи – они какие? Похожи на эльфов?
Матушка Хэрн держит крошечную закопчённую сковородочку, на которой шипят жареные грибы. Ложкой, вырезанной, судя по всему, из чешуйки сосновой шишки, Финн взбалтывает содержимое куриного яйца, у которого сбита верхушка, – скорлупа доходит ему до пояса. Потом он кладёт в желудёвую мисочку немного омлета и присыпает крупинками соли.
От этих бесподобных кухонных запахов разгорается аппетит. И только теперь я осознаю, что за всю жизнь не отведывал ничего, кроме старухиной каши. Разумеется, я фантазировал, рисуя в воображении всякие лакомства, но на самом деле мне знаком только вкус каши.
Матушка Хэрн выкладывает грибы на гладкий плоский камень и добавляет яйцо.
– У нас нет большой тарелки для тебя, – объясняет она. – Вот лучшее, что удалось раздобыть.
– Чудесно, – отвечаю я. И сгребаю ладонью себе в рот кусочки грибов с яйцом. Неведомые, яркие вкусы пляшут на языке, и от удовольствия я закрываю глаза. Медленно жую, затем глотаю. Просто дивно, под стать заманчивому запаху. Впрочем, это даже лучше, чем запах.
– Хочешь добавки?
Я с нетерпением киваю.
– Финн, Нисса, – зовёт Матушка Хэрн. – Сходите-ка в кладовую и принесите ещё сушёных грибов и хлеба.
– Сколько? – спрашивает Финн.
– Всё. Привезите на тележке.
На миг Финн и Нисса замирают в оцепенении, но потом улыбаются.
Вскоре они возвращаются. Тележка, которую смастерили из дерева и старых швейных катушек, доверху нагружена буханками хлеба размером с колыбельку Тийи.
– Угощайся, – говорит мне Матушка Хэрн, – ешь вдоволь, не стесняйся.
Я беру семь буханочек и ем – не спеша, чтобы не упустить ни одной частички вкуса. Хлеб настолько прекрасен, что я с готовностью опустошил бы всю тележку, но мне совестно лишать эльфов их запасов.
Доедаю и корочкой собираю с плоского камня последние капельки грибной подливки.
Разинув рот, Нисса смотрит на мою пустую тарелку.
– Ты
– Кормили, но не так, – отвечаю я с набитым ртом, стараясь не выронить ни крошки. Проглотив, чувствую, как по нёбу расплывается вкус грибов, яиц и хлеба. Каша на воде с каплей старухиной микстуры давали моему телу все необходимые питательные вещества, минералы и прочее, но всё-таки приютская пища не заменит настоящей еды.
– Нокс не хочет, чтобы ты нёс его, – говорит Папаша Хэрн, устраиваясь у меня на ладони. – К лесным духам он отправится сам.
И указывает мне на сарайчик, который примостился у подножия дуба, в сплетении корней – я не заметил его ночью. Там, под покатой крышей из коры, сидит чёрный дрозд с деревянным седлом на спине. Нокс взбирается на него и берёт поводья. Дрозд выходит и, расправив крылья, взлетает.
– Ну а ты ступай по тропинке, что вьётся вон там, – говорит мне Папаша Хэрн. – Не сворачивай.
– Ночью мы ведь ехали по такой же, да?
– Ага. Эту мы зовём Лисья тропа.
Сходим с поляны и углубляемся в лес. Вдоль кромки тропы сквозь покрывало сухой листвы пробиваются зелёные травинки. Со всех сторон нас обступают деревья-великаны – должно быть, Папаше Хэрну они кажутся невообразимо высокими. Листья на ветках ещё не показались, но я уже представляю, как чудесно они зеленеют и перекатываются на ветру, а солнце подмигивает, заглядывая в чащу через прорехи в кронах. Интересно, растут ли здесь цветущие вишни? Никогда их не видел, но в сказках Лепестка они есть всегда. Она говорит, вишнёвые цветки – словно нежные облака, а ягоды – сладкие-сладкие.
Вокруг тишь, если не считать птичьего щебета. Повсюду разлит покой. И нет никаких часов, которые строго отсчитывают минуты. Нет рёва и скрежета Машины.
По пути Папаша Хэрн болтает обо всём. Растолковывает мне, как пчёлы делают мёд, рассказывает о жёлтых примулах – первых весенних цветах, и о том, как его отец сплавлялся на лодке по ручью. Я несу его так, как носят свечу, и он сидит на моём кулаке, точно на табурете. В конце концов у меня затекает рука, и я пересаживаю Папашу Хэрна в карман рубашки, прямо у сердца, которое бьётся горячо и быстро.
Спустя минут двадцать мы подходим к вековому ясеню с раскидистой кроной. Он гораздо выше деревьев, которые растут поблизости, да и тех, что на Дубовой поляне, с домиками эльфов.
– Вот мы и на месте. Это – Волшебное Дерево, – говорит Папаша Хэрн. – Лесные духи живут здесь.
В ясене – дупло, кое-где кора отошла и ствол обнажился, у основания дерева большая, мне по колено, расщелина. Чёрный дрозд Нокса сидит на мшистом выступе корня.
Там, где на дереве нет коры, голый ствол испещрён странными рисунками. Полосы, узоры, загогулины.
– Это древесные черви творят, – объясняет Папаша Хэрн.
Опускаю его на землю, и он шагает внутрь ясеня сквозь щель – для него это, наверное, как огромная пещера. Исчезает внутри. Встав на колени, я пытаюсь заглянуть туда.
