Читаем Харклайтс онлайн бесплатно
– Если хочешь стать Хранителем, то перво-наперво нужно усвоить Закон Леса. Это два нерушимых правила. – И Папаша Хэрн загибает пальцы на своей крошечной руке. – Правило первое: защищай лес. Это значит, следи за тем, чтобы никому и ничему не причинялся вред. Опекай больных зверей и птиц, пересаживай молодые деревца туда, где побольше солнышка и соседние деревья не стесняют их роста, – чтобы саженцы набрались сил. И второе правило: не губи ничего живого. То есть не ломай ветки, не убивай никого. Вот в чём суть. Видишь, правил только два, но они охватывают всё, касаются каждой частички того, что нас окружает.
При мысли о том, как Старуха Богги избавлялась от сирот, которые не подчинялись её правилам, меня пробирает озноб. Встряхнув головой, я стараюсь прогнать эти воспоминания и думать о чём-то другом, собрать всё внимание на своём новом волшебном доме.
– А вы всегда передвигаетесь на оленях, созданных из деревьев?
– Вовсе нет.
– Наверное, дойти куда-то пешком – целая вечность для эльфов.
– Вот именно. Но в один прекрасный день из мира людей является мальчик и носит нас. – Папаша Хэрн смеётся. – Шучу я. Мы обычно седлаем птиц или садимся на спины к лисам и барсукам, но с тобой, конечно, гораздо проще договориться.
Забавно. Но потом я вспоминаю, что некоторые животные очень большие в сравнении с эльфами, и понимаю, что иметь с ними дело может быть опасным для этого народа.
– А все лесные звери вам друзья?
Папаша Хэрн опускает глаза. Его широкая улыбка меркнет, и на него как будто набегает тоска.
– Да, все-все. – Но голос у Папаши Хэрна напряжённый. Неужто он скрывает что-то? Хотя я даже ума не приложу что.
Потом, откашлявшись, говорит:
– Вообще-то нам уже пора.
– Куда? – Беру эльфа на ладонь и ещё раз напоследок глажу зверят.
– Пойдём знакомиться с лесом дальше.
Я шагаю по тропинке, а потом, словно вброд, – через заросли багрово-рыжего и бурого папоротника.
Останавливаюсь и подбираю с земли какой-то камешек. Плоский, прямоугольный, напоминает кусочек головоломки. Тут же замечаю на дорожке выемку такой формы. Кладу камень на это место – подходит точь-в-точь.
Лесная тишина завораживает. Здесь не как в приюте, где круглые дни грохотала Машина. Но всё-таки слышу, что-то гудит. Озираюсь вокруг, пытаясь понять, откуда идёт гул.
– Ты чего? – спрашивает Папаша Хэрн.
– Гудит что-то.
– Это пчёлы, – отвечает он. – Ты раньше видел пчёл?
Мотаю головой. Разве что на фотографиях в газетах.
– Значит, пора с ними познакомиться. – И Папаша Хэрн дёргает меня за палец. – Поворачивай обратно, меняем маршрут. Любишь высоту? Нужно будет залезть на дерево.
Высота всегда наводила на меня ужас. В приюте я часто просыпался по ночам весь в поту. Снились жуткие сны, как я падаю, и падаю, и падаю сквозь Колодец без дна. Туда, где пропали Кремень, и Трещотка, и ещё многие другие. Вечное падение, которому нет конца.
Но нельзя ведь опозориться перед Папашей Хэрном, причём в первый же день. Ему-то самому, ясное дело, высота нипочём – так смело путешествует он по лесу у меня на ладони. Наверное, это всё равно что стоять на крыше дома или на носу корабля, рассекающего волны.
Вот мы у дерева, и я должен вскарабкаться на него. Нас обволакивает громкое жужжание. Запрокинув голову, вижу среди ветвей какой-то шар, похожий на большущий орех. Он висит так высоко, что меня одолевает страх.
Ощупываю шершавый ствол мокрыми от пота ладонями.
– Вряд ли мне удастся залезть. Я как-то не слишком люблю высоту.
– Ну да ладно, – говорит Папаша Хэрн. – Попробуем в другой раз.
И хотя мои слова совсем не огорчают Папашу Хэрна, я чувствую себя непутёвым и никчёмным, как отсыревшая спичка.
– Тогда поворачиваем домой, к нашей Дубовой поляне, у меня дела есть. Ну а ты можешь тем временем поиграть с Ниссой, Линденом и Тиггсом.
Поиграть. Чудно́. Насколько я знаю, детям обычно нравится играть, но что это такое – мне остаётся лишь гадать, ведь в Харклайтсе игры были под запретом. Нам разрешалось только тихонько сидеть во дворе и на полу дормитория, или слушать сказки Лепестка, или рисовать мелом.
По пути домой нам встречаются дикие куры – вороша клювами сухую листву, они выискивают что-то.
– Добывают себе зёрнышки и насекомых, – объясняет Папаша Хэрн.
Выше, на безлистых ветках, – гнёзда, вроде тех, в каких живут эльфы. Дюжины гнёзд. Уже от мысли, до чего они высоко, у меня ноет тело. Спрашиваю Папашу Хэрна: а что, там устроилось другое племя эльфов?
Он долго смотрит на меня каким-то странным взглядом. Ослабляет застёжку плаща, чтоб вдохнуть.
– Хмм… Омела это. Она живёт прямо на дереве, вросла в него так, как мы вросли в лес.
Возникает ощущение, будто Папаша Хэрн что-то недоговаривает, замалчивает.
Он снова поправляет застёжку и глядит куда-то в сторону, избегая встречаться со мной глазами.
Странно. Хочется спросить его, всё ли в порядке, но я боюсь оплошать. Поэтому проглатываю вопрос, который уже готов сорваться с языка.
