Читаем Харклайтс онлайн бесплатно
Он пристально смотрит на меня: – Сказки напоминают нам о том, кто мы есть на самом деле. И помогают понять, кем мы хотели бы стать. Ложусь на свою постель из листьев и накрываюсь шерстяным одеялом, наблюдая, как пламя обвивает горящие поленья. Снова думаю о том, что Папаша Хэрн выбрал в ученики меня вместо Ниссы, и мысленно возвращаюсь к его словам о Законе Леса. Мой первый день в лесу оказался совсем не таким, как я представлял. Едва Папаша Хэрн успел рассказать мне о здешних устоях, как я сразу нарушил их. Не уберёг Тиггса. Но ведь я совсем не хочу разрушить и растоптать тут всё, причинить боль живым существам. На оборот, мне хочется помогать, делать мир лучше. До сих пор я всегда был одним из винтиков Машины, чуждой природе. Теперь настало время для перемен. Я готовлюсь стать Хранителем Леса.
Перебежав через поляну, несколько мышей-полёвок прошмыгивают к костру и устраиваются у меня под боком.
Вспоминаю слова Ниссы о том, как целое племя эльфов покинуло насиженные места и у неё совсем не осталось друзей. А вдруг мне удастся отыскать тех эльфов? Тогда я доказал бы Папаше Хэрну и всем остальным, даже Ноксу, что я действительно могу помочь, я не бездарный и пригожусь им.
Глаза слипаются, я пытаюсь решить, как вести себя дальше. Но ничего путного в голову не приходит – мысли вертятся вокруг тех эльфов, пропавших невесть куда, и Лепестка. А ещё – вокруг чудища, которое рыскает где-то поблизости.
Лес исчерчен множеством тропинок. Разных. Широких и извилистых. Узких, которые приводят к болоту или обрываются в зарослях раскидистого бурого папоротника. А есть тропки, словно утопленные в земле, глубокие, как колея. И даже ложные тропы, похожие на едва различимую ниточку, которая стелется по ковру палой листвы. Со своего флагманского места на моей ладони Папаша Хэрн показывает мне все эти дорожки во время нашей следующей вылазки в чащу.
По пути я снова размышляю о лесных духах. Наверное, их тут несметное число и эти невидимки повсюду, они парят в воздухе, просачиваются сквозь стволы деревьев и качаются на венчиках цветов. Вот бы иметь под рукой то шестиугольное зелёное стёклышко, тогда я мог бы наблюдать за ними.
– Лесные духи – они вроде привидений?
– Если ты понимаешь под привидениями тени тех, кто прежде был жив, а потом умер, то в этом смысле лесные духи – не привидения. Они всегда были духами.
Вот у дороги три оленя. Глава семьи, олениха и оленёнок, совсем ещё юнец. Замерев, они не спускают с нас глаз. Я тоже останавливаюсь и жду, пока они пройдут своей дорогой, но олени оказываются любопытными и смелыми. Они подходят ближе; детёныш тянется ко мне мордочкой и нюхает рукав.
– Не бойся. Оленёнок просто хочет распробовать твой запах, малыш славный.
Интересно, чует ли он запах Харклайтса.
– А теперь погладь его. Вот так, отлично, не суетись. Шёрстка у крохи тёплая и мягкая. Пожёстче, чем у барсучат-сироток, однако ж не сравнить с деревянными боками Полкроны.
– Зимой мы подкармливаем их. В кладовой неподалёку от дома хранятся кое-какие запасы.
Олениха подбегает трусцой и нежно утыкается в меня лбом.
Глажу оленей, и внутри разливается покой. Все тревоги – о том, что Папаша Хэрн взял в ученики меня вместо Ниссы и что Нокс хочет прогнать меня, – блекнут, словно фотографии, выгоревшие на солнце. Как там сказал Папаша Хэрн? Я умею ладить с животными. Может быть, это знак того, что лес мне родной.
– А где живут олени? – спрашиваю я.
– Большинство из них обретается к северу, на Широкой пустоши. Это самая дальняя окраина леса, за Грозовой скалой.
– Мы ведь пойдём туда, да?
– Ни в коем случае, что ты! – отсекает Папаша Хэрн, покрываясь испариной. – Север – дикий край, там хозяйничают олени. В ту местность мы ни ногой, не стоит понапрасну баламутить их. – Он подёргивает плечом, словно пытается стряхнуть что-то.
Снова закрадывается чувство, будто Папаша Хэрн что-то скрывает. Он явно насторожен. Вдруг на севере и правда неспокойно? Беру это на заметку. Это может быть важно.
Пока он знакомит меня с другими уголками леса – Буковой рощей, которая раскинулась на крутом склоне, и ущельем у заброшенной шахты, – в голове опять вертятся мысли о Лепестке и крепнет уверенность, что надо непременно спасти её. Отправлюсь в одиночку, так надёжнее. Не стоит подвергать опасности эльфов. По спине мчатся мурашки, когда я представляю себе неприступную приютскую стену. Ни за что не перелезть мне через неё. Придётся юркнуть в ворота, когда приедет грузовик с провиантом. Ну а если меня засекут? Или снова поймают Лепестка? Тогда нам обоим не миновать Бездонного колодца. Пробирает озноб. Но я всё равно не отменю своего решения выручить Лепестка. Я должен вернуться за ней. Нельзя оставлять её там.
На следующее утро я просыпаюсь под щебет птиц. Поляну золотит солнце. До чего же хорошо, когда тебя не вырывает из сна громогласный старухин колокол – Богги всегда трезвонит так рьяно, словно её саму ещё затемно разбудил какой-то незадачливый сирота. Ко мне плывёт вкуснейший запах – эльфы явно что-то пекут. Пойду разведаю.
