Читаем Гроб онлайн бесплатно
Медленно, стараясь не дышать носом, она снова наклонилась и заглянула внутрь. Зрелище было омерзительным. Смрад исходил от остатков каких-то древних продуктов в картонных коробках, покрытых разросшейся плесенью. Кроме того, в ящике лежала оранжевая сумка с белым крестом — видимо, аптечка. Она тоже была почти целиком затянута плесенью.
Ева уронила крышку и повернулась ко второму ящику, стоявшему рядом. И поймала себя на том, что бросила взгляд в сторону — на гроб.
Она физически ощущала присутствие мёртвой женщины. Казалось, труп смотрит на неё сквозь стенки гроба.
Во втором ящике всё выглядело так же, как и в первом, — и пахло точно так же. Ева уже хотела с отвращением захлопнуть крышку, когда её взгляд упал на нечто, заставившее её оцепенеть от ужаса.
На полусгнившей картонной коробке лежала хорошо сохранившаяся фотография её мачехи.
ГЛАВА 53.
Менкхофф сидел вместе с Райтхёфер в кабинете своего начальника.
— Я не знаю, что и думать обо всей этой истории, — произнёс он, переводя взгляд с коллеги на Брозиуса. — Этот человек производит на меня впечатление абсолютно искреннего, но… Возможно, просто существует некая женщина, очень похожая на Еву Россбах.
— Что по-прежнему не снимает вопроса о том, кто ударил его по голове, когда он встретил предполагаемую госпожу Россбах на автобусной остановке, — заметил Брозиус. — И зачем этот некто это сделал.
— Может, эта Бритта — проститутка, и её сутенёру не понравилось, что наш господин Шмидт клеится к ней бесплатно.
— А что, если он прав? — вмешалась Райтхёфер.
Менкхофф бросил на неё непонимающий взгляд.
— В смысле? Что ты имеешь в виду?
— Ну, что это действительно была Ева Россбах, выдававшая себя за Бритту.
На Менкхоффа её слова подействовали так, словно коллега упрямо отстаивала заведомо абсурдную идею.
— Ты думаешь, Ева Россбах ведёт двойную жизнь? Господи, Ютта, ну подумай сама… Ладно, чёрт с ним. Давай проиграем этот вариант.
Он откинулся на спинку стула и начал загибать пальцы.
— Итак, имеем баснословно богатую госпожу Россбах, которая слегка… скажем так, странноватая. Она не устраивает вечеринок, не имеет никакого отношения к кёльнскому бомонду, её не встретишь ни в одном модном заведении — ничего. Можно сказать, она ведёт скучнейшую жизнь. И вот, поскольку жизнь её так скучна, она натягивает рыжий парик, надевает дешёвые шмотки, вульгарно красится и бросается в гущу жизни под именем Бритта? Ах да, при этом она ещё и голос меняет, и говорит совсем не так, как Ева Россбах. Ты в это серьёзно веришь? Прости, но если дело обстоит именно так, я могу смело выбросить своё знание людей на помойку.
Райтхёфер терпеливо выслушала его, не сделав ни единой попытки перебить. Потом посмотрела на него с вопросительным спокойствием.
— Закончил?
— Да, закончил.
— Нет, я не в это верю.
Менкхофф озадаченно обернулся к Брозиусу, который лишь пожал плечами — мол, он тоже не понимает, к чему она клонит.
— Тогда во что же?
— А что, если сама Ева Россбах ничего не знает о Бритте?
Менкхофф поначалу не уловил её мысль, но постепенно до него стало доходить.
— Ты полагаешь, у неё расщепление личности?
— Да, я считаю это возможным. Я не слишком хорошо разбираюсь в этой области, но знаю, что подобное возникает, когда детей жестоко истязают. Своего рода механизм самозащиты.
Телефон Брозиуса зазвонил. Он снял трубку, коротко выслушал, сказал:
— Понял, спасибо, — и положил трубку.
— Словно услышав про наши догадки: доктор Ляйенберг пришёл в себя. Он в состоянии говорить.
Менкхофф вскочил на ноги.
— Ну наконец-то хоть одна хорошая новость. Поехали.
На дорогу от Вальтер-Паули-Ринг до университетской клиники на Керпенерштрассе с включённой мигалкой ушло неполных пятнадцать минут. Ещё через десять минут они вошли в палату реанимационного отделения.
Ляйенберг был подключён к нескольким капельницам. Его голова, подобно чалме, была обмотана толстым слоем бинтов. Кожа лица казалась такой же белой, как простыня, — тонкая, почти прозрачная.
Менкхофф и Райтхёфер подошли к кровати. Менкхофф скользнул взглядом по приборам и мониторам.
— Выглядит устрашающе. Как вы себя чувствуете?
Голос Ляйенберга прозвучал на удивление твёрдо:
— Похоже, знакомство с Евой Россбах не слишком полезно для моего здоровья. Мне сказали, что её якобы похитили. Я в это не верю.
— Что вы имеете в виду? — спросил Менкхофф, хотя в тот же миг уже предчувствовал, что именно скажет психиатр.
— Я почти уверен, что обнаружил у госпожи Россбах явные признаки ДРИ. Точнее сказать — испытал их на собственной шкуре.
— Признаки чего?
— Диссоциативного расстройства идентичности. В теле госпожи Россбах существуют как минимум две личности. Одна из этих двух личностей и ударила меня. И я уверен, что это была не Ева.
— Что? Она вас… и что значит — это была не Ева Россбах, которая вас ударила? Она — и одновременно не она?
— Я понимаю, это сложно осмыслить, но в теле госпожи Россбах сосуществуют по меньшей мере две совершенно разные личности. Это как если бы два абсолютно непохожих друг на друга человека делили одно тело.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
