Читаем Гроб онлайн бесплатно
Вокруг них, надрывая глотки из последних сил, ревели пьяные голоса. Он посмотрел в её глаза — глубоко, пронзительно, словно пытаясь заглянуть за эту фальшивую улыбку. Она без тени смущения выдержала его тяжелый взгляд.
Вновь потянувшись к его уху, женщина прокричала, что её зовут Бьянка.
Ровно через двадцать минут он покинул этот удушливый бар. И Бьянка пошла вместе с ним.
ГЛАВА 31.
Она вынырнула из беспамятства — и сразу поняла, что что-то не так.
Глаза не открывались. Рефлекторно она потянула руку к лицу — и почувствовала, как другая рука послушно потянулась следом, прежде чем что-то жёсткое, на уровне груди, резко остановило движение.
— Нет, — хотела выкрикнуть она, но вышло лишь глухое, придушенное: —
Рот тоже не открывался. Что-то туго, намертво облегало губы, не давая ни звука, ни глотка воздуха сверх того, что просачивалось сквозь ноздри. В панике она попыталась развести скованные руки в стороны — и через несколько сантиметров наткнулась на мягкую, обитую тканью преграду.
Осознание пришло мгновенно — холодное, безжалостное, едва не сорвавшее рассудок с петель.
Она снова лежала в гробу. Но на этот раз всё было иначе.
Хуже.
Руки связаны. Глаза и рот — судя по всему, заклеены.
Дыхание Евы участилось, грудь затрепетала в коротких судорожных толчках.
Она сосредоточилась на дыхании. Попыталась мысленно проследить, как воздух входит в ноздри, наполняет лёгкие, выходит обратно. Медленно. Ещё медленнее. Прошло какое-то время — долгое, мучительное, — прежде чем ей удалось хоть немного взять мысли под контроль.
Верёвка — или что бы это ни было, — которой были связаны запястья, оказалась достаточно длинной, чтобы двигать руками в радиусе примерно тридцати сантиметров: вверх, вбок. Другой конец, судя по натяжению, был закреплён где-то внизу, у ног.
Хотел ли тот, кто это сделал, чтобы она поняла — на этот раз всё по-другому? Что на этот раз её уже не выпустят? Что теперь она…
Ноги начали двигаться сами собой — она ничего не могла с этим поделать. Горло сдавило, дыхание снова сорвалось, стало рваным и прерывистым. Она судорожно пыталась дышать ещё и ртом, хотя бы чуть-чуть разомкнуть губы, — но всё тщетно.
А что с доктором Ляйенбергом? Он же должен был услышать, если кто-то выносил её из дома. Если дверь гостевой комнаты открыта, никто не смог бы пронести её мимо, не потревожив его. Разве что…
Зачем заклеили глаза? Зачем связали? Только для того, чтобы на этот раз было по-другому? Или есть иная причина?
Стоп.
А что, если гроб на этот раз вообще не закрыт? Это было бы самым логичным объяснением верёвок. Если некуда бежать — незачем и вязать. А если есть куда…
Она подняла руки и резко надавила на крышку — та не шелохнулась. Попробовала ещё трижды, четырежды. Опустила руки.
Значит, надо добраться до того места у ног, где закреплён другой конец верёвки. Ева изо всех сил вдавила пятки в деревянное дно, напрягла мышцы ног и, перебирая пальцами верёвку, поползла вниз. Верёвка натягивалась всё сильнее, пока движение не остановилось совсем. Никакого узла — ни на ощупь, ничего похожего. Она попыталась выпрямить ноги — упёрлась ступнями в нижнюю стенку. Так не получится.
Тогда она изогнула туловище максимально вбок, снова потянулась пальцами — всё равно не дотягивалась.
Отчаяние нарастало. Вязкое, тяжёлое, как земля над крышкой.
Снова изогнулась — туловище вбок и вверх одновременно, руки вниз, пальцы растопырены, она глухо стонала сквозь сжатые губы и тянулась, тянулась кончиками пальцев к тому, чего достичь не могла…
Без толку.
