Читаем Гроб онлайн бесплатно
Ридель кивнул, но не успели они разойтись, как сзади послышались голоса и шорох листвы. Между деревьями появились трое мужчин и одна женщина — коллеги из KK11.
Менкхофф очертил участок примерно сто на сто метров, распределил людей.
— Скорее всего, он закопал её всего несколько часов назад. Ищите свежевзрытую землю, следы. И торопитесь. Если повезёт — она ещё жива. Нам нужно найти её быстро. Это главное.
Нашли они её не быстро.
Примерно через четверть часа подъехала Ютта Райтхёфер вместе с патрульными и кинологами. И всё равно прошло ещё три четверти часа, прежде чем одна из овчарок внезапно подала голос, сунула нос в рыхлую листву и начала яростно копать. Место было замаскировано настолько искусно, что без собаки они, скорее всего, прошли бы мимо.
Несколько сотрудников тут же подбежали и начали расчищать землю. Лишь тогда стало ясно: здесь недавно копали.
Ящик лежал неглубоко. На глубине около тридцати сантиметров лопата одного из патрульных глухо стукнула о деревянную крышку. Через несколько минут другой сотрудник с помощью ломика вскрыл её, несколько рук вцепились в края и рывком сорвали крышку.
Менкхофф стоял у края, отодвинул одного из молодых коллег в сторону и заглянул внутрь.
Райтхёфер тоже посмотрела — и тихо выдохнула:
— О Господи.
Несколько секунд они молча смотрели на молодую женщину, лежавшую перед ними. В отличие от первой жертвы она была одета, но руки — связаны, а длинный конец верёвки прикреплён к толстому шурупу, вкрученному в изножье ящика, — так что руки, как и у Инге Глёкнер, имели лишь ограниченную свободу движений. Кончики пальцев — содранные, покрытые чёрной коркой, нашпигованные щепками. Глаза и рот заклеены широкой лентой.
И — чтобы понять это, Менкхоффу не нужен был вывод врача — она была мертва.
— Чёртова мразь, — прошипел он и отвернулся.
— Почему он связывает им запястья, но оставляет столько свободы, что они могут двигать руками довольно далеко? — вслух размышляла Райтхёфер.
— Думаю, чтобы в панике они сами содрали себе кожу с пальцев, — ответил Менкхофф. Он слышал в собственном голосе смесь отвращения и ярости — и не пытался его скрыть. — Но тогда зачем вообще верёвка? У них и без того не было шансов выбраться.
Он отошёл в сторону, давая место криминалистам, и остановился, глядя в землю.
— Чтобы они не смогли сорвать скотч с глаз и со рта, — произнёс он наконец. — А зачем заклеивать глаза и рот — мне приходит в голову только одно. Он дополнительно усиливает их страдания. В первое время они не знают точно, что с ними происходит. И при этом уверены, что не смогут подать знак.
ГЛАВА 19.
Парковочное место нашлось почти у самого входа — редкая удача для тихого Полле. Ева заглушила двигатель и осталась сидеть в машине. За лобовым стеклом плыл привычный уличный пейзаж, но она его не видела — взгляд скользил сквозь дома, деревья, прохожих, не задерживаясь ни на чём. Рядом с входной дверью поблёскивала латунная табличка:
Ниже — часы приёма.
Она чувствовала себя полностью опустошённой — вялой, выжатой, лишённой воли даже к простейшему движению.
Если ей придётся пережить это ещё раз — если в следующий раз она снова окажется заперта в том гробу, — она, пожалуй, сойдёт с ума окончательно и бесповоротно. Что-то в ней сломано. Всегда было сломано. Всю жизнь она с упрямой решительностью уклонялась от врачей, которые могли бы поставить ей диагноз и тем самым превратить смутный страх в официально подтверждённый приговор. Справлялась — даже когда из памяти бесследно исчезали целые часы. Но теперь воспоминание о том гробу выжгло себя в сознании намертво: боль, удушье, темнота — и страх, прежде всего страх, — и с этим она справиться не могла. Помощь была нужна. Это должно прекратиться.
Ева собрала остатки воли, толкнула дверцу и вышла на улицу.
Входная дверь дома оказалась незапертой. Коридор встретил её полутьмой, разбавленной молочным светом, падавшим сквозь фрамугу над порогом. Слева уходила вверх лестница, справа на стене белела табличка со стрелкой в сторону кабинета. Ева прошла по коридору до конца и оказалась в небольшой приёмной с несколькими стульями вдоль стен — без стойки регистрации, без ассистентки. Комната была обставлена с продуманной уютностью. Ева повесила пальто на вешалку и опустилась на стул.
Прошло несколько минут. Затем дверь открылась, и доктор Ляйенберг вышел ей навстречу.
